Второй тоже подошёл и забрав пакетик, повертел его в руках:
– Наркотики. – констатировал он, потом подойдя до моей кровати, поднял подушку и нашёл ещё несколько таких пакетиков и присвистнул. – Ого, вот это да. Здесь мы прям накрыли банду наркодилеров. Кто здесь спит, чья кровать?
– Моя. – испугано сглотнула я и крепче стиснула сумочку на плече, потому что до чёртиков боялась полицию. – Но это не мое.
– Угу. Все так говорят. – хмыкнул один из них. – Пройдем с нами гражданочка в полицейский участок, а там разберемся.
– Что? Я? – меня всю затрясло. – Но я не виновата.
– Пойдёмте. – один из полицейских взял меня под локоть и потащил к выходу.
Другой приказал моим соседкам тоже отправиться в полицейский участок для дачи показаний. На улице, когда полицейские запихивали нас в машину, к нам подбежала растерянная Женя.
– Джана, что произошло? – запыхавшись, удивлено спросила она.
– Женя, я не знаю. – расплакалась я от своего бессилия.
– Не переживай, я тебя вытащу! Я попрошу своего папу, и он поможет. У него есть связи в полиции.
И вот мы уже с моими соседками по комнате были доставлены в полицейский участок и не церемонясь посажены в изолятор временного содержания, предварительно отобрав у меня сумочку с мобильником.
– Что вы делаете? Мне нужно в институт, я опаздываю! За что вы меня сажаете? – возмущалась я, не сдерживая слез обиды.
– Гражданка, помолчите. И не нужно тут повышать тон. Если не угомонитесь, отправитесь у меня надолго в тюрьму.
– За что? – всхлипнула я. – Я ведь ничего не делала.
Полицейский высокомерно промолчал и ушел. Я осталась одна, рядом с этими девчонками, которые так нехорошо меня подставили. Они тихо сидели на лавочки и просто молчали, пряча свой бесстыжий взгляд.
Время невыносимо тянулось, я от своей безысходности стирала набегающие слезы с щёк, так и не присев на лавочку, продолжая стоять возле двери решетки. Тут послышался голос нашего коменданта и моё сердце радостно подпрыгнуло, появился хоть лучик надежды.
– Эти девушки часто устраивали такие увеселения, только я не могла на них найти управу. Эти двое часто приводят парней в общежитие и распивают спиртное. А про запретные вещества я только догадывалась. Эти всё могут. На них давно надо подать на управление образования, чтобы их исключили из университета. – ответила она на вопрос полицейского. – Но вот про девушку Джану сомневаюсь, что она виновата. Девочка только вчера приехала учиться, направленная к нам от детского дома.
– Мы так просто не можем ее отпустить. – покачал головой полицейский, отказавшись дальше ее выслушивать.
Моя надежда умерла на освобождение. Вот упрямый и упертый этот дядька. И я потерянная отвернулась спиной, уставившись в пол. Сколько ещё я тут пробуду?
– Здравие желаем, Егор Владимирович! – послышался голос полицейского.
– У вас задержана Джана Корнаева? – услышала я чуть хрипловатый голос незнакомого мне мужчины и удивлено повернулась, выглянув среди прутьев. Откуда он может меня знать?
Среднего роста мужчина, стоял ко мне спиной, и я не могла его хорошо разглядеть.
– Да. – поспешно сказал полицейский и поднялся из-за стола. – Она там, сидит в "обезьяннике".
– Выпустите эту девушку. Она подруга моей дочери. Женя прожужжала все мои уши, чтобы я помог ее освободить.
– Знаете, у нее нашли вещества…
– Знаю. Но не доказано, что они именно её были. Она вообще была всю ночь в гостях у нас, под утро только вернулась в общежитие, чтобы переодеться в университет на занятие. Вы ее задержали как раз по пути, когда она собиралась войти в общежитие. Освободите ее не медленно.
Мужчина повернулся в мою сторону и посмотрел на меня. Я замерла. В памяти детства всплыли воспоминания. Этот мужчина до боли мне знаком. Его лицо…
– Папа… – шепотом произнесла я.
В одно мгновение пронеслось воспоминания того дня, когда последний раз я видела своего отца.
Он уходил, захватив с собой спортивную сумку с вещами. И где-то на половине пути остановился, позвав меня:
– Джаннам, доченька!
Я прижалась к маме, и она ещё крепче стиснула мою маленькую ладошку.
– Уходи! Ты меня обманул и тебе нет прощения! И больше никогда не возвращайся! Ты предал нашу любовь. Возвращайся к своей лживой жизни. Отныне нас в твоей жизни больше не существует!
Отец понуро опустил голову, последний раз взглянув печальным взглядом на меня и перешагнул порог.