— Стой, не убивай их сразу, — она остановила меня.
Я еще и сам не понял, что действительно уже начал движение, не сулящее ничего хорошего собравшимся здесь людям. Как они посмели напасть на нее?! С пола медленно поднялась Реми и сделала шаг назад, спокойно разглядывая магов.
— Итак, — Конни обратилась к Киалону, — Если бы в одного из правителей в населенных землях прилетело смертельное заклятье, специально или случайно, что было бы? — маги стремительно бледнели и… особо впечатлительный грохнулся в обморок.
Да уж, медленно формирующаяся спираль кристальной ярости СакКарра-Ши — это не просто страшно.
— Мне что, никто не собирается отвечать? Киалон! И кстати, вы зря от него отодвигаетесь. Вина лежит на всех, кто решил штурмовать этот домик и кто решил, что им позволено швыряться смертельными заклятьями в моем присутствии. Киалон, — ее голос неожиданно смягчился, — Я внимательно слушаю твой рассказ.
— Уважаемая Конни, — голос мага дрожал, — Мы не знали, что Вы здесь. Но моя вина не может смягчиться незнанием. И это только моя вина, — вздрогнув от сверкнувших глаз рассерженной демонессы, он перешел к причине штурма, — Мы засекли творящееся в этом доме, принадлежащей Реминолле Каракс, запретное колдовство, причем весьма серьезное. Согласно последнему указу Конвенанта, использование подобного должно быть сурово наказано.
— Конкретнее, — лед ее голоса пробрал до костей, — О колдовстве и запрете. Я о нем еще не слышала. Интересно, если о нем не слышала я, как о нем могли бы узнать в небольших городках?
— Это касается только магии хаоса. И о нем было объявлено два дня назад, — маг сглотнул.
— Значит, Конвенант ввел смертную казнь за магию Хаоса, да? А на Тьму это тоже распространяется? Мило, — кривая улыбка прошлась по ее губам, — А вы не поспешили? — и вдруг ее голос стал просто громовым, — Внимание, Ящик, общая связь со всеми храмами. Всем-всем-всем. Народ, поскольку я не хочу нарушать законов, что вы сами же себе и установили, я больше НЕ приду в населенные земли. Как вы будете умудряться обеспечить себе посмертие — спрашиваете магов Конвенанта. Мне только что заявили прямо в лицо, что я вне закона. И установленная мера пресечения — смерть. Кстати, чтобы не было вопросов о причинах моего заявления: совсем недавно был начат процесс перехода стихий Тьмы и Хаоса в мое ведомство. Я приду только туда, куда меня позовут, и только в том случае, если решу, что стоит ПРОСТИТЬ зовущего. Кому сказать спасибо, вы знаете. Всем пока. Ящик, отрубай связь.
Некоторое время царила тишина. Гробовая. Если я правильно понял все возможные последствия, магов просто уничтожат и их головы сложат на ее алтари.
— Киалон, — маг вздрогнул, его дикий взгляд сейчас мало что выражал, кроме откровенного ужаса, — Лови, — она кинула ему кристалл-флешку, — Это запись. Она не пошла по храмам. У вас есть сутки. Если ничего не изменится — я ее прокручу во всеуслышание. Да, сейчас моя речь прозвучала только в этой комнате. А что я тут делаю? Все просто. Так получилось, что в моем окружении в основном мужчины. А какими бы понимающими мужчины ни были, с ними не всегда можно просто поболтать, посплетничать… вот я и нашла себе нескольких подружек, на чай с тортом иногда заглядываю. А то, что ты не заметил моего присутствия, так я его и не афишировала. А теперь все вон!
Раскалившаяся до ставшего видимым ослепительного сияния спираль ярости сократилась и… исчезла, как и все маги, что здесь присутствовали. Я нашел их за хлипким ниже пояса высотой заборчиком вокруг дома. На всех сияли в магическом диапазоне сплетенные знаки отторжения и смерти.
Конни тяжело опустилась на отставленный от стола стул. Я подошел, и она тут же обхватила меня руками.
— Ох, Курц, как же я пропустила такое? — она прикусила губу, а в это время меня обняла Реми. Странное ощущение одновременного присутствия двух ее Я просто невозможно описать.
— Ты можешь предсказать последствия?
— Да, я только что отрубила одну из ветвей вероятностей. Видения — хорошо, но полагаться на них во всем нельзя. Напоминай мне об этом почаще, ладно? Представляешь, нет, не представляешь… В обозримой истории за 15 тысячелетий здесь такого не было. Костры инквизиции, — она передернулась.
— Что это?
— Это когда по обвинению в запрещенном колдовстве или религиозной ереси человека приговаривают к пыткам и смерти. А под эту гребенку очень легко избавиться от… от кого хочешь. Да и просто потешить садистские наклонности, маскируя их деяниями во благо. Знаешь, это жутко. В моем родном мире такое было, несколько веков. А сейчас… я всего пару мгновений это видела. Не допущу. Ни за что. Как мог Конвенант принять такой дурной закон?