— Что?! — меня сильнее всего возмутил его приказ моему Прислужнику, — Нет! Ты без меня не… — но Тиал схватил меня в охапку, и мы оказались в моем кабинете. Единственное, что меня утешило, так это ошарашенное лицо Четвертого. Глядя на его сияющие браслеты, что я сама ему подарила, успокоилась и решила пояснить:
— Тиал, ты все убивался, что в случае чего не сможешь меня защитить, если я тебе не позволю. Вернее нет, не в случае чего, а в случае реальной опасности. То есть когда ты будешь ощущать опасность, а я нет. И соответственно не сумею правильно оценить ситуацию. Как-то так.
— О как! — он пощупал браслеты, что постепенно гасли, — И как же ты на такое решилась? И почему мне сразу не сказала, что это за подарок такой?
— Ну, это весьма сомнительный подарок, но единственный, что мне пришел в голову. Ты не рад?
— О, уверен, ты чувствуешь, что рад, — браслеты успели погаснуть, — А еще это же такая ответственность…
— Справишься, — пожала плечами, — Ладно, не загордись. Интересно, что же я там нашла? Нет версий? У меня тоже. Ну раз так, пойду поработаю, — устроившись в любимом рабочем кресле, отправилась в загробный мир. Заодно прослежу хоть за списками… ну так, на всякий случай.
Гранатовая роща загробного мира приветливо зашумела. Отступник мирно спал в своей хрустальной глыбе. Вообще-то он не должен просыпаться чаще одного раза в год, но… то ли я что-то напутала в самом устройстве восстановления, то ли просто чего-то не учла.
Вытащила одного из захваченных балахонистых и в очередной раз попыталась понять, что же он такое, что с ним произошло, как произошло и где произошло.
— Что ты делаешь? — Рр'оки повертел в руках сорванный гранат и откусил с понравившейся стороны.
— Я люблю мир, — произнесла, тщательно подбирая слова, — Да, так, как бы громко это ни звучало. Я люблю жизнь мира. Люблю огонь мира, хаос мира, свет мира и его тьму. Люблю леса, моря, поля и горы, ветер и дождь. Означает ли это, что я люблю и Разрушителя как часть мира? — мачо чуть не подавился.
— Сбрендила?
— Не знаю точно, но подозреваю, что уже давно. Миррея сказала, что я богиня и должна полностью воспринимать себя таковой. СакКарра-Ши и богиня в одном лице. А я воспринимаю это как работу. Покопавшись в себе, не могу с ней не согласиться. Вот.
— А что еще ты в себе откопала? — у, как меня раздражает такая его интонация, — Ну, кроме любви ко мне.
— Жалость, — я поморщилась.
— Жалость?
— А то ты еще не знаешь.
— Предпочитаю, — откусил от плода и прочавкал дальше, — Чтобы ты озвучила.
— Вот смотри, — я тряхнула остатки балахонистого, — Это очень сильно искалеченная душа, а я даже не знаю, как ему помочь. Я — богиня жизни и смерти, и я не в состоянии ему помочь. Это так неправильно. Но это еще не все. Если я хоть что-то правильно поняла, то Разрушитель — это искалеченная совокупная душа целого народа, аж двух народов.
— И что из этого?
— Не знаю. Мне просто жаль. Но это Разрушитель, который… — я указала на темную полосу полотна-летописи мира.
— А какие мысли тебя еще гложут.
— Ммм… ну, еще я думаю, что бы тебе придумать, чтоб вот от этой ухмылочки отучить.
— И как?
— А никак. Нет, очень даже как, но вот в безопасностью для окружающих проблема, а в итоге — никак.
Неожиданно он очутился совсем рядом.
— А ты очень хочешь вылечить эту душу?
— Очень. Ты знаешь как?
— Не знаю. Но знаю, что это возможно.
— Тогда почему боги и СакКарра-Ши этого не сделали?
— Я имел в виду этого балахонистого.
— Я поняла, но если можно его, то можно и ту, совокупную.
— Этого я не знаю.
— Не знаешь или не можешь сказать?
— Не знаю.
— Как так?
— А вот так, — буркнул и отвернулся.
— Вот и я не знаю. Разве зверского маньяка может извинить тяжелое детство? Не может, по-моему. Но, тем не менее, мне его жаль.
Я снова подтянула к себе балахонистого, вертя его и так, и этак. Если Рр'оки сказал, что душу можно вылечить, то я просто обязана это сделать. Целитель я или шарлатанка мелкого пошиба? Ну и что, что демонесса? Целитель. Заводя себя таки образом, притянула к себе здоровую душу и занялась скрупулёзным сравнением.
Конни сидела на коленях уже очень долго, неотрывно разглядывая цветок перед собой. Его яркие разноцветные лепестки искрились от каждого ее редкого прикосновения. В пяти шагах дальше черная поверхность подземного озера вспыхивала при этом яркими бликами.
По проходу между грибами подошли Ишиль с Шианрой.