— Я просто не исключаю для себя такой возможности.
— Не понимаю. Почему?
— Со временем поймешь. Ну а если к твоему совершеннолетию что-то поменяется, и тебя еще будет интересовать мнение смертных, ты всегда сможешь устроить представление на тему 'мне лениво, фиг тебе, а не отпуск, работай сам'.
— Ты что, правда-правда серьезно?
— До этого момента может многое поменяться. К тому же это зависит в большей степени от тебя же самой. Так что не торопись. Придет время, и мы все решим.
И он вернулся к прерванной тренировке. Я несколько минут наблюдала за ним, а потом переместилась к себе в кабинет. Выдала Вальдеру предложенный Ниррамом вариант и выпихала его прочь с наказом открывать рот на эту тему не ранее чем через сутки.
Храм жизни радостно встретил меня. Цветущая суинайра ли была тому причиной или нет, не знаю. Но в этом храме мне не хотелось придираться к интерьеру. Может, по всем населенным землям ее распространить? Нет, дроу обидятся. Сколько тысячелетий это был исключительно их отличительный знак.
— О, Шарнир, привет, — махнула ближайшему жрецу, — Давай-ка ты тыбыдымским конем соберешь мне всех главжрецов со всех храмов. Ну, чего стоишь? Бегом марш! — действительно рванул со всех ног.
Я засекла — народ уложился в 10 минут. Устроившись в кабинете местного главжреца, обвела шестерых дроу взглядом, выслушивая их приветствия (Крайта я не считаю, он сбоку устроился).
— Ну, никто ни о чем не хочет у меня спросить?
— Конни, вопросов у нас много, если вы позволите…
— Начинай, хотя нет, сначала я. Насколько мне известно, народ очень сильно жаждет знать, что означает произошедшее во время моего последнего пребывания на алтаре. Так?
— Да, — закивали.
— А почему этого вопроса мне до сих пор никто не задал? Или его озвучили непосредственно Нирраму?
— Эээ, — промычал жрец бога войны, видимо, чувствуя себя самым ответственным в данном вопросе, — Мы не осмелились. Вернее, мы молились, но…
— Нирраму?
— Не только… — ой, может, они и спрашивали, да я не услышала. А вот вопрос, слышит ли Ниррам все обращенные к нему молитвы? Что-то я сомневаюсь.
— Хотите сказать, что я вас просто не услышала?
— Ну… эээ… боюсь… да. Но ведь вы же богиня жизни и смерти, вы могли нас не слышать, — двое жрецов при этом несколько понурились, так, этих я тоже проигнорировала, да?
— Вот у меня есть вопрос. Вы что же считаете, что я должна слышать все, что мне наговаривают во всех храмах? Так и считаете, можете не прятать глаза.
— Мы все понимаем, вы ведь еще очень юная.
— Не все всегда можно на молодость списывать, — нет, вот народ, это как же мне жить вообще можно, если я буду слышать все, что они в храмах произносят, и не только в храмах? Хотя ведь эльфа недавно услышала. Правда, никто мне не объяснил, почему так получилось. Может, он просто так истово хотел донести до меня свою просьбу? Или это паразит повлиял? — Ладно, думаю, вы уже в курсе проектируемой системы связи, что я со временем установлю в храмах, а пока для связи со мной есть Прислужники. Ну, раз это выяснили, перейдем к вашим вопросам, — я выразительно махнула жрецу войны.
— Конни, так что означает произошедшее?
Я и пересказала им уже рассказанное Вальдеру. Ответила еще на парочку вопросов, а потом убралась восвояси с наказом передать полученные ответы по храмам мира завтра утром.
Когда-тоШесть фигур шагали по пыльной равнине. Четыре женщины и двое мужчин. Но вот их фигуры… сегодня я впервые рассмотрела их как следует, словно кто-то неведомый приблизил картинку, но так и оставил ее недостаточно четкой. Это не люди точно, а вот кто — непонятно. Что-то неуловимо знакомое в них мелькало, и в то же время никакого узнавания. Шестеро все также размеренно шагали по пыльной равнине. Неужели они никогда никуда не дойдут?
Конни сидела за столом, закинув на него ноги, и отрешенно смотрела в никуда. В ее руках мерцала переливающаяся всеми цветами масса, медленно формирующаяся в небольшую статуэтку. На столе уже стояло три подобных. Их контуры были нечеткими, неуверенными, не поддающимися точному определению. Словно она сама не знает, кто это и как этот кто-то должен выглядеть. Демонесса аккуратно поставила четвертую фигурку на стол и занялась пятой, потом шестой.
— Курц, они никого тебе не напоминают? — тихо произнесла, не отрывая глаз от статуэток.
— Извини, нет, — я уже перебрал в уме все варианты. Ничего знакомого, хотя общее впечатление, что как минимум одну, последнюю, я должен узнать.
— Они снятся мне уже две недели. Каждую ночь. Каждый раз одно и то же.