Дарин посмотрел на сияющую физиономию монаха: тот, безусловно, уже видел себя на пороге славы и потому бурлил энтузиазмом, желая приступить к изучению “помешательства Ниала” немедленно.
– Знаете, – утомленным тоном сказал Дарин. – У меня что-то голова кружится. Я отдохну, пожалуй, а потом подробно поведаю вам о… да о чем хотите!
– С яркими живописными деталями? – азартно блестя глазами, уточнил брат Ниал.
– Само собой, – согласился Дарин. – Как же без деталей!
Ученый монах вздохнул:
– Хорошо, брат Дарин. Я предпочел бы начать прямо сейчас, но раз ты утомлен… но после вечерней трапезы я навещу тебя и ты расскажешь мне подробно! А я пока обдумаю свою речь, которую, возможно, произнесу совсем скоро на Ученом Совете!
«Помешательство Ниала»! «Помешательство Ниала»! По-моему, прекрасное название! Очень подходит для новой, только что открытой мною душевной болезни! Я скажу новое слово в науке врачевания! – он поднялся, выпрямился по весь рост и окинул монастырский двор торжествующим взглядом. – Ступай же, брат Дарин, возвращайся в свою келью, отдохни, как следует и наберись сил!
Отделавшись от жаждущего славы монаха, Дарин, однако, не захотел возвращаться в келью, а принялся бродить по саду, возделанном руками пациентов, которым прописали «необременительный физический труд».
Сад оказался невелик: буквально несколько минут – и Дарин оказался возле высокой стены, сложенной из серых, грубо обработанных камней. Над ней, то пропадая, то снова появляясь, бесшумно парили мороки, нанятые монахами в качестве стражников.
– Блин, – вздохнул Дарин. – Лекарь-то прав был, с мороками не договоришься. Они сейчас в Морском Управлении в таможне работают, так все купцы в панике! Такие таможенники ни взяток не берут, ни деньгами не интересуются. Есть отчего в ужас прийти…
Он понаблюдал, как реют в небе почти невидимые при солнечном свете, белые фигуры.
– Что же делать-то? Мне ведь, кровь из носу, выбираться отсюда надо! Сегодня ночью затмение лунное, если пропущу – все, прощай надежда! Да и Дадалион…
При этом имени Басиянда насторожился.
– А что господин Дадалион?
– Слышал ведь? С повелителем ламий говорить собрался, – Дарин сокрушенно вздохнул и двинулся дальше. – Спасать меня вздумал, этого только не хватало! А если вот если я, вместе с амулетом исчезну, то и говорить ему с Тесом не придется. Мало ли куда человек девался… пропал, да все тут!
– Мудро, господин! – одобрил Басиянда. – В другом мире тебя никто не отыщет.
Раб подозрительно оглянулся по сторонам.
– Господин, – понизив голос, начал он. – Я, как твой верный раб, разумеется, последую за тобой и в другой мир! Я уже говорил тебе об этом? Большое упущение, конечно, что у вас там рабства нет, но что делать? В Лутаке его тоже нет! Возможно, со временем все поймут, как это необходимо и…
Дарин встал, как вкопанный.
– Нет, Басиянда, – как можно тверже сказал он. – Вот уж в другом мире тебе делать нечего! Оставайся здесь, найди себе нового хозяина, и допекай его… обеды с него требуй, ужины… а с меня хватит!
– Ошибаешься, господин, сильно ошибаешься! – заторопился раб. – Ты – мой хозяин и я буду тебе служить и здесь, и в другом мире!
Он мечтательно посмотрел в небо и улыбнулся.
– Разумеется, как только мы туда попадем, мы должен будешь сразу же позаботиться о своем рабе и раздобыть для него сытный обед или ужин, обязательно с мясом! Зайдем, пожалуй, в первый попавшийся трактир, закусим, а после переночуем на постоялом дворе или ночлежном доме. И уж потом, отдохнув и выспавшись, как следует, направимся к твоему жилищу…
– Только тебя в моем жилище не хватало, – пробурчал Дарин, невольно представив Басиянду во дворе своего дома. – Ты в Лутаке останешься, понял?
Верный раб решил не спорить.
– Как скажешь, господин, – ответил он так кротко, что Дарин сразу заподозрил неладное: на словах-то Басиянда всегда соглашался, а как доходило до дела, предпочитал действовать по своему усмотрению.
– Надо сбежать отсюда, господин! Но как? Скажу честно: мне, твоему верному рабу, тут совсем не нравится! Здесь не дают мяса и норовят заставить работать! Это никуда не годится!
Дарин направился по дорожке вдоль стены, раб Басиянда тенью последовал за ним.
– Как же выбраться? – беспокойно бормотал Дарин. – Чертовы монахи: мало того, что мороки-стражники, так еще и заклинание на весь монастырь наложили!
– А амулет? – снова понизив голос, напомнил раб. – Господин чародей, что на кладбище проживает, говорил, что это очень сильный амулет, разве мы, господин, не можем исчезнуть прямо отсюда? Дождемся ночи, затмения и…
Дарин вздохнул.
– Рисковать боюсь. Попуций говорил, что место для перехода подальше от другой магии выбирать надо, в поле выйти или на луг. А здесь, в монастыре – сам слышал. Драконий амулет, конечно, сильнее всякого чародейского заклинания, но… вдруг засекут? Шум поднимется, монахи прибегут и пропишут нам с тобой карательные процедуры. Еще и амулет отнимут! Нет, нужно придумать что-нибудь…
Они дошли до конца сада и повернули обратно: Дарин впереди, верный раб – чуть сзади. Время от времени он поглядывал на своего хозяина и морщил лоб, пытаясь определить, родился ли уже у Дарина план бегства или еще нет.
Так они ходили битый час, потом другой, а затем Басинда посмотрел на солнце, определяя время, и деликатно кашлянул, пытаясь привлечь внимание Дарина.
– Господин, – в голосе раба слышалось беспокойство. – Время обеда, господин! Если мы опоздаем в трапезную, монахи не дадут нам еды до вечера! И я, твой раб, буду голодать. Устремимся же… возможно, нас ждет сытная вкусная трапеза?
– Устремимся, устремимся… – неохотно проворчал Дарин, следуя за Басияндой.
… После трапезы, которая не была ни сытной, ни вкусной, Басиянда долго не мог успокоиться. Спотыкаясь, он бродил по саду за Дарином и вполголоса призывал кары небесные на головы монахов, вздумавших назвать миску тушеных на воде овощей «обедом». Наконец, Дарину это надоело: бормотание раба отвлекало от обдумывания плана побега.
– Заткнись, Басиянда! – раздраженно приказал он. – Тебя сюда никто не звал! Не сбежал бы из дома с синими ставнями, глядишь, было бы у тебя кушанье получше пареной репы!
Верный раб в долгу не остался.
– А ты, господин, видел бочку в саду? – прищурившись, спросил он. – Огромную бочку, в которой великана утопить можно? Господин Дадалион приказал мне натаскать туда воды и я…
Из-за деревьев показался брат Ниал, в одной руке он держал свиток, в другой – кусочек угля. Зеленые глаза ученого монаха с надеждой уставились на парня.
– Ты отдохнул, брат Дарин? Мне не терпится приступить к нашей беседе!
– Приступим, – пообещал Дарин, оглядываясь в поисках путей к отступлению. – Еще чуть-чуть – и приступим непременно!
– С яркими подробностями? Я стану задавать наводящие вопросы, чтоб ты ничего не забыл.
Он развернул свиток и пробежал глазами строчки.
– Я тут, пока суть да дело, набросал примерный план своей будущей речи, которую произнесу на Ученом Совете. Постараюсь, разумеется, ничего не упустить, подчеркнуть свою роль в изучении душевных болезней…
Он перевел взгляд, полный нетерпения, на Дарина.
– Долго ли ты еще намерен отдыхать и набираться сил?
– Нет, – сказал Дарин, мечтая отвязаться от честолюбивого монаха. – Пройдусь по саду, яблонями полюбуюсь – и вернусь!
Ниал со вздохом свернул свиток.
– Буду ждать тебя, брат Дарин, на скамье под навесом.
– А я как же? – беспокойно спросил раб Басиянда. – Отчего господину ученому монаху мое помешательство неинтересно? Отличное помешательство, такое не каждый день встретишь! – он поспешно забежал вперед и, размахивая руками, с жаром принялся объяснять: – Я воображаю себя рабом, и не каким-нибудь там захудалым обычным невольником, а рабом-воином! Я сражался с людоедами… отважно укусил за ногу одного из них, я с драконидом разговаривал…вы, господин ученый монах, в своих бумагах не пишите, что это драконид был, вы напишите «дракон» – посоветовал он. – Совсем другое дело будет, правда?! Мало кто похвастаться может, что с драконом беседу вел, а я…