Хлопнула, дребезжа стеклом, балконная дверь. Появился Дарин, сел на пол, рядом с кобольдом, обхватил колени руками.
– Ладно уж, – не глядя на Тохту, сказал он. – Засунь эту дря… свою еду в полиэтиленовый пакет, потом заверни в бумагу и скотчем заклей. Потом еще один пакет. Тогда можешь и в холодильник. Только на нижнюю полку клади, где овощи.
Тохта недовольно покосился на него.
– Обойдусь, – хмуро буркнул он.
Дарин помолчал.
– Обиделся?
– Нет. Домой хочу, – отозвался кобольд. – Домой, в Лутаку.
– В Лутаку, – задумчиво повторил Дарин. Он смотрел прямо перед собой, но видел не соседнюю пятиэтажку, не двор, где на лавочках сидели молодые мамаши с колясками, а узкие улочки, залитые горячим солнцем, дома из серого песчаника, увитые плющом, бухту и яркие пестрые паруса. – Да… узнать бы, как там Дадалион… беспокоюсь я за него.
– И Фендуляр, – добавил Тохта.
– И Фендуляр. А Басиянда куда делся, интересно?
Кобольд оскалил зубы.
– Уж этот нигде не пропадает!
– Наверное, вернулся к Меркателю…
Дарин улыбнулся своим мыслям.
– Эх, в Морское Управление бы сейчас сходить, с Барклюней поболтать, капитана Солоку найти… с Попуцием повидаться, опять же…
Он вытащил из-под футболки амулет на длинной цепочке. В прозрачном горном хрустале медленно закружились золотые пылинки.
По шкуре кобольда продрал мороз.
– Убери его, – коротко велел Тохта.
– Почему?
– Это амулет драконов.
– Боишься? Даже здесь?
Кобольд потер лапкой мордочку.
– Все кобольды боятся драконов, – рассудительно промолвил он. – Всегда и везде. Не только кобольды, конечно…. Их все боятся. И драконы чувствуют это.
– Как?
Тохта вздохнул: разговор становился ужасно неприятным.
– Они имеют те же чувства, как и все остальные существа, люди, например: зрение, слух, обоняние… и так далее. Конечно, и слух и зрение у драконов совершенно особенные – они слышат, как с дерева лист падает! Из-под облаков видят, как букашка ползет! Но есть и еще кое-что…
Кобольд помялся:
– Они умеют мысли и чувства другого существа читать. Только взглянет на тебя – и все твои мысли…
– А чувства?
– То же самое, – мрачно ответил Тохта. – Страх, гнев или радость – мигом обнаружат, даже если ты и виду не подаешь. А еще они умеют навевать страх, они же чародеи. Потому с ними и сражаться почти никто не может. Какое уж тут сражение, когда лапы от ужаса подгибаются… все! – решительно сказал он. – Не буду больше об этом говорить!
Дарин хмыкнул.
– Тохта, откуда тут драконы? В нашем мире магические существа появиться не могут. В каком-то смысле, этот мир – лучшее место, где можно хранить такие вот амулеты. Уж тут до них никто не доберется.
– Вот и спрячь подальше, – проворчал Тохта. – А я, как только на него взгляну, так вспоминаю все, что мне известно о Риохе. Шерсть дыбом!
– Это тот дракон? Карающий меч Фиренца? Человек, в зеленом плаще с золотой пряжкой?
– Он самый, – кобольд нервно дернул хвостом. – Который появляется только для того, чтобы убить кого-нибудь.
Дарин задумчиво рассматривал амулет.
– Убить? Он скажет что-нибудь, типа: «Умри, несчастный»?!
Тохта потер лапой мордочку.
– Вряд ли. Он не снисходит до разговоров, просто делает свое дело и исчезает, – кобольд покосился на амулет. – Зачем ты его носишь?
– Как память, – просто сказал парень, убирая амулет под футболку.
– Прекрасно, – кисло сказал кобольд. – Но, по крайней мере, мне его показывать совсем необязательно.
Они помолчали.
– Удивительное дело, – медленно проговорил Дарин. – Меня тут не было год. Ну, что такое год? Многое ли за это время изменится? Но… – он вздохнул. – Все вокруг кажется каким-то… каким-то странным. Как будто чужим. Но ведь не мог мой мир измениться за такой короткий срок?
Кобольд подумал.
– Это не мир изменился, – проговорил он, снова растянувшись на полу. – Это ты изменился.
Тохта посморел сквозь балконную решетку.
– А время-то у нас Лутаке совсем иначе идет, – заметил он. – Тут – месяц, а там, небось, пара дней всего и прошла…
Они некоторое время сидели молча, потом Дарин решительно тряхнул головой и поднялся.
– Ладно, чего сидеть… пойду в редакцию, объявление отнесу. А ты?
– В норе сидеть буду, – ответил кобольд, прыжком перебираясь в кресло.
В комнате зазвонил телефон.
– Опять, – обреченно сказал Дарин. – Опять кто-то номером ошибся! Неудачный у меня телефонный номер, блин! Всего на одну цифру от справочной вокзала отличается, вот народ и трезвонит круглый день, вместо того, чтоб повнимательней приглядеться…
Он снял трубку.
– Приветствую, желаю процветания… тьфу, ты! Здравствуйте! Нет, не справочная. Вы позвонили в диспетчерскую Скорой психиатрической помощи. Минуточку, у нас на пульте высветился ваш номер телефона и домашний адрес. Бригада психиатров уже выезжает, ожидайте через несколько минут. Да… что? Кто говорит? А это главный врач с вами говорит. Что значит «ой»? Да, профессор кафедры психиатрии… Что значит, не надо? – Дарин подпустил в голос начальственные нотки. – Психиатров не надо? Нет, вызов я отменить не могу, специалисты уже выехали. Кстати, расценки на наши услуги сильно поднялись, что делать, рынок, понимаете ли, рынок! Мы живем в сложное время! Так что приготовьте денежки и ждите санитаров. Вы сами сдаваться будете или кого-то из близких оформить желаете? Что значит, не туда попали? Попали именно туда. Не кладите трубку, иначе мы будем вынуждены послать к вам еще одну бригаду. Опишите пока симптомы… уже видите зеленых человечков? Нет? Ничего, увидите, я обещаю!
На этом разговор, видимо, прервался, потому что Дарин вдруг расхохотался, положил трубку и направился в прихожую.
Через минуту Тохта услышал, как хлопнула входная дверь.
Город, в котором жил Дарин, был расположен на берегу большой реки. В городе имелся прекрасно отреставрированный исторический центр, парк с колесом обозрения, которым жители гордились: каждый желающий, купив билет, мог полюбоваться из кабинки колеса на широкую реку, луга и поймы, на дальние горы и синие леса. А если посмотреть в другую сторону, то можно было увидеть весь город, как на ладони: широкие улицы, старинные здания, парки, скверы, многоэтажная окраина и новостройки.
Дарин прошел тихой улочкой и свернул к городским прудам с фонтанами, с цветниками вдоль берега. Объявление о продаже «экзотического зверя», диковинки, что предназначалась для состоятельных людей города, необходимо было собственноручно нести в редакцию газеты «Вечерний проспект», что располагалась на бульваре. Идея «спецоперации» Дарину черезвычайно не нравилась, но Тохта, который ее придумал и несколько раз блестяще осуществил, был уверен, что и в этот раз все пройдет без сучка, без задоринки. И чем больше Дарин слышал разглагольствования самоуверенного приятеля, тем больше утверждался в своем мнении: со спецоперациями пора завязывать.
Погруженный в свои мысли, он свернул на бульвар. В траве шныряли бесстрашные черные белки, выискивали в траве орехи, на лавочках играли в шахматы пенсионеры.
Редакция находилась в сером кирпичном трехэтажном здании, а бесплатные объявления, как Дарин знал совершенно точно, принимали в кабинете на первом этаже. Он уже поднимался по ступенькам, как дверь вдруг с грохотом, распахнулась и оттуда пулей вылетела невысокая темноволосая девушка. За ней неторопливо шел светловолосый парень.
– Шевелись быстрей, – нетерпеливо командовала девушка. – Заводи свою таратайку, клиент ждет!
– Таратайка… пешком сейчас пойдешь, ясно? А клиент-то кто?
Дарин невольно поискал глазами «таратайку», заметил под деревом старую побитую «японку» и поднял брови: определение «таратайка» подходит к ней как нельзя лучше. Когда-то машина, наверное, знала лучшие времена, но сейчас, когда молодость ее была далеко позади, «таратайке» больше всего хотелось мирно дремать где-нибудь на тихой свалке, в компании таких же ветеранов. Однако, судя по всему, отдых на свалке светил ей не скоро.