– Во-первых, не подходи к ним близко. А, во-вторых, никогда, никогда не называй их вурдалаками! От этого они в бешенство приходят, а с разъяренными трупоедами справиться трудновато, – откровенно признался он. – Вот было б у меня оружие!
– Я помню, помню… не буду называть и подходить близко тоже не буду.
Он помолчал.
– Только вот как бы они сами к нам не подошли, а?
Тохта заметил на дорожке прохожих и шмыгнул в кусты. Когда влюбленная парочка прошла, он вылез из зарослей и догнал Дарина.
– Держись начеку! – сердито протявкал кобольд. – Вот только что мимо тебя прошли люди, а ты даже внимания на них не обратил! А я же тебе говорил: отходи чуть-чуть подальше от них, мало ли что! Вдруг это…
Договорить он не успел. Кто-то стремительный, одуряющее пахнувший цветами и еще чем-то резким и сладким, налетел на Дарина. У Тохты от вони даже в глазах помутилось, зато Дарин, как и все люди, был не так восприимчив к запахам и успел среагировать: отскочил и выхватил из кармана мятую пачку с солью – как и учил Тохта. Он вчера все уши прожужжал, рассказывая, что соль – первое средство против нечисти.
– Дарин, ты что? – удивленно спросила «нечисть».
…Только когда Тохта залез в кусты и хорошенько прочихался, мир вокруг снова обрел запахи. Кобольд немного успокоился: чуялось пока что не так хорошо, как мгновением раньше, но он знал: минут через пять чутье восстановится окончательно.
Тохта повозился в зарослях, устраиваясь поудобней, сел и с ненавистью уставился на тощую и длинную девицу, оживленно болтавшую с Дариным. Девица выглядела очень странно: во-первых, ее короткие волосы торчали во все стороны, а, во-вторых, каждая прядь была выкрашена в ярко-красный цвет. Левое ухо украшало три серебряных колечка и еще одно, тоже серебряное красовалось в ноздре. Разглядев кольцо в носу, кобольд слегка насторожился: это же обычай гоблинов из предгорий! Это они по два и даже по три кольца в нос вдевали, а уж если в ноздрях все пять колец насчитаешь, то с таким гоблином разговаривать надлежит уважительно и помнить, что перед тобой – вождь! Наморщив лоб, Тохта пристально оглядел девицу и успокоился. Нет, не гоблин. Совсем не гоблин!
И, сделав такой вывод, кобольд снова разозлился. Ишь, нашла время шутки устраивать! Странная тут все-таки у людей манера здороваться: подкрадываться сзади и, точно пикси, напрыгивать! У Тохты даже лапы затряслись от злости. А вот цапнуть бы тебя за ногу как следует, мигом бы пропала охота людей пугать…
Он потер лапой нос и прислушался к разговору.
– Куда идешь? – спрашивала девица.
– Я-то? – Дарин покосился на кусты. – Да так, по делам! Тороплюсь, знаешь…
– А где твоя собака? – девица покрутила головой. – Слушай, это, правда, африканская ищейка?!
Тохта вздрогнул и уставился на девицу тяжелым немигающим взглядом. «Собака»?!
– Правда, правда… слушай, у меня встреча в….
– А это что у тебя? – девица увидела цветную пачку округлила глаза. – Ароматическая соль?! Лаванда? Ты идешь на встречу с пачкой соли для ванны?
– Купил только что, – принялся выкручиваться Дарин, посматривая на кусты, откуда доносилось сердитое сопение «африканской ищейки». – Да, знаешь, такая встреча… э…
Настроение у девицы явно испортилось.
– Понятно… – протянула она.
Дарин насторожился.
– Что тебе понятно? Что, с пачкой соли для ванны нельзя на встречу ходить, что ли? Деловая встреча, а вовсе не то, что ты подумала. С приятелем…
– Еще и с приятелем, – понимающе протянула девица и окинула Дарина подозрительным взглядом. – Никогда бы не подумала!
Тот заволновался.
– Что “не подумала”? Я не в том смысле…
Девица поджала губы.
– Конечно, конечно, – она щелкнула сумочкой. – Вижу, твой приятель любит ванны с лавандой. Чудненько…
Девушка с досадой передернула плечами.
– Ладно, мне пора! Пока!
Дарин запихнул пачку в карман.
– До встречи. Я тебе позвоню!
Девица фыркнула.
– Не надо. Приятелю звони!
Когда она скрылась за поворотом, Тохта выскочил из зарослей.
– Ты слышал?! – потрясенно спросил Дарин, глядя вслед девушке. – Слышал, что она сказала?
Кобольд с недовольным видом отряхнулся и сел на дорожку.
– Как же мне надоело, что меня считают собакой! – сердито буркнул он.
Дарин почесал в затылке.
– А ты знаешь, кем меня считают? – осведомился он. – И все из-за какой-то пачки соли для ванной! Слышал? Вот то-то!
– Страшное унижение для кобольда! – не слушая его, продолжал Тохта. – Оскорбление, которое смывается только…
– Да, для потомка бесстрашных отважных воинов унизительно, что и говорить, – согласился Дарин. – Знаю, знаю. Но мы же не можем объявить всем, что на самом деле ты – никакая не собака?! Представляешь, что начнется?
– Что? – хмуро спросил Тохта.
– Заберут тебя для опытов, понял? Решат, что ты мутант и изучать тебя будут!
Кобольд злобно оскалил зубы: про мутантов он вчера вечером посмотрел какую-то передачу и так впечатлился увиденным, что до сих пор слышать о них не мог.
– Кто мутант?! Я – мутант?! Да я…
Дарин вздохнул.
– Ладно, ладно. Пойдем…
Они направились по дорожке. В воздухе веяли приятные запахи скошенной недавно травы и цветов, со стороны стадиона доносилась музыка.
Тохта снова расчихался.
– Ну и вонь от этой девицы! – неприязненным тоном заявил он. – Ну и вонь!
– Это духи, – сказал Дарин, сочувственно поглядывая на кобольда.
– Чтоб ее гоблин сожрал, – сердито буркнул Тохта. – Вместе с духами! Я не чую почти ничего!
Он потрусил рядом с Дариным, хмуро размышляя о том, что вонь от духов перебила все остальные запахи, а потому, его, кобольда, лишившегося чутья, можно брать сейчас голыми руками, нападай и делай, что хочешь!
Они свернули на боковую дорожку и Тохта замер, как вкопанный. С чутьем ли, без чутья ли – он внезапно почувствовал опасность. Шерсть у него на загривке медленно поднялась дыбом, в глазах загорелся алый огонь. Нервничая, Тохта огляделся по сторонам: и вот оно! Для кобольда распознать нелюдей было не так уж трудно: эти трое, что не спеша идут навстречу. Само собой, не повернись так некстати девица с ее проклятыми духами, кобольд учуял бы вурдалаков гораздо раньше, но…
– Опасность! – тявкнул Тохта, прочесывая взглядом парк и прикидывая пути к отступлению. Сам-то он, положим, всегда мог шмыгнуть в кусты и поминай, как звали, но Дарин?
– И бежать… э… бежать, наверное, уже поздно, – упавшим голосом добавил кобольд и сел на задние лапы, не сводя глаз с приближающихся упырей.
Двоих их них Дарин узнал сразу: русоволосый парень и девушка, те самые, что недавно встретились в переулке. Третьим оказался немолодой мужчина среднего роста, в темных джинсах, белой футболке и кожаной куртке, с коротким темным ежиком волос.
Еще один, невысокий, довольно молодой, в синей рубашке с закатанными по локоть рукавами, топтался возле скамейки, будто колебался, идти ему или стоять там, где был. Тохта уставился на него с подозрением: вурдалак? Человек? И вдруг, догадавшись, кто это, тихо зашипел и дернул Дарина за полу куртки – предупредить, но приятель только отмахнулся.
Тохта снова бросил тревожный взгляд по сторонам: помощи ждать неоткуда, значит, надо готовиться к самому худшему.
Худшее не заставило себя ждать.
Мужчина в кожаной куртке остановился в нескольких шагах от Дарина.
– Человек, – произнес он, рассматривая парня.
– Вурдалак, – отозвался Дарин: ничего умнее в голову ему не пришло.
Тохта закатил глаза.
– Отличное начало! Просто замечательное! Я же тебе говорил…
Два упыря в человеческом обличье рванулись к Дарину, но тут же остановились, повинуясь повелительному жесту мужчины.
Тохта решил немного исправить положение.
– Если не нравится, когда вас так называют, – буркнул он, посмотрев на него снизу вверх. – Тогда назови свое имя!
Дарин покосился на Тохту, отдавая дань дипломатическим способностям кобольда.
– Я – Кумлер, – после небольшой паузы произнес мужчина. – А это Зулг и Хагиса. Кажется, вы уже встречались?