– Кехелус, – бросил тот, выбирая яблоко.
Желтоглазый филин задумчиво пощелкал клювом.
– Кехелус, Кехелус… а ведь такое имя я слыхал. Так демона зовут, и этот демон Волшебною страной повелевает. И, говорят, с могуществом его никто из чародеев не сравнится!
Король-демон выпрямился.
– Да, – отрывисто бросил он, свысока глядя на сидевшую на суку птицу. – Так и есть!
– О, да, – воскликнул филин. – Конечно, так и есть! Однако, согласитесь, это странно – давать такое имя человеку!
Он склонил голову и уставился на Кехелуса.
Тот сузил глаза.
– Кому?!
– О, да, конечно, просто человеку! А впрочем, – спохватился филин. – Не стану больше говорить ни слова, чтобы от трапезы не отвлекать гостей! А трапеза, хоть и не так роскошна, достойна, все же, даже короля!
Дарин покосился на филина с подозрением.
– Вы… тут подумайте пока насчет дороги, – сказал он, чувствуя, что манера речи филина обладает какой-то невероятной прилипчивостью. – А мне приятелю бы пару слов сказать. Буквально пару слов, но очень важных, поэтому чуть-чуть мы отойдем!
Он оттащил Кехелуса в сторону.
– Чего тебе? – недовольно спросил король-демон.
– Мой друг Барклюня как-то говорил, – начал Дарин. – Что в этой роще все не так-то просто!
Он сделал над собой усилие и попытался перейти на нормальный язык.
– Какой еще Барклюня?
– Секретарь Морского Управления… да это неважно. Словом, он немного маг. Верней, учился магии, но…
– Чародей? – осведомился Кехелус, нетерпеливо поглядывая на корзину с фруктами.
– Да выгнали его из школы магов, поэтому он не чародей. Так, недоучка… но я не о том. В общем, мы с ним вчера поговорили, он рассказал кое-что… про фей, про их слуг. Все волшебные создания, что в это роще – слуги фей. Ясно?
– И что?
– А то, что ни еду, ни питье, что они тебе предлагать будут, есть нельзя! Взял в рот хоть крошку – и все, ты их раб до конца жизни!
– Мне известно об этом, – небрежно бросил Кехелус, посмотрев на красное яблоко, которое он держал в руке. – Но я неподвластен их магии. На демонов она…
Дарин призвал на помощь все свое терпение.
– А кто тут демон?! Блин, да я повторять замучился: ты сейчас обычный человек, заруби это на носу! Человек! С тобой что угодно сделать можно: заманить в рабство к феям, заколдовать, убить, наконец!
– Чушь, – надменно ответил владыка Волшебных земель. – Как это – убить? Меня невозможно убить, я же…
Он вдруг умолк, сдвинув брови.
– Дошло? Попадешь в рабство к феям, и уж тогда никто тебе не поможет! Даже существо из другого мира, ясно?
Кехелус в ярости швырнул яблоко в траву.
– Так это ловушка?!
Дарин пожал плечами.
– Не думаю, чтоб ловили именно тебя. Но идея отличная: так легко и изящно, без лишних хлопот избавиться от кое-кого раз и навсегда!
Кехелус бросился к дереву, где сидел филин.
– Вы не желаете отведать угощения? – понимающе спросил тот. – Я огорчен до глубины души!
– Откуда у тебя душа, ничтожное создание?! – бросил король-демон. – Ни у фей, ни у их слуг ее не бывает!
– А у тебя? – с иронией поинтересовался филин. – Ведь у тебя, я вижу, тоже нет души.
Кехелус холодно взглянул на него.
– Нет.
– Вот то-то! Ты, стало быть, не человек? Но кто же? Я всех людей насквозь способен видеть, тебя я тоже вижу, как других. И магии в тебе ни капли нет!
– Ну, – ледяным голосом проговорил повелитель Волшебных земель. – Чтоб тебя уничтожить мне магия не требуется!
Он схватил филина и с размаху швырнул об дерево.
Раздался громкий хлопок, вспыхнул огненный фейерверк и гулкое эхо прокатилось по роще.
– Молодец, блин, – кисло сказал Дарин, когда последние искры, плавающие в воздухе, погасли.
– Умно придумал, нечего сказать. Мы, вроде как, собирались тайком в рощу приникнуть, безо всякого шума?
Он оглянулся по сторонам.
– Ладно, давайте-ка отсюда…
Внезапно в кустах что-то зашуршало, потом стихло. На тропинке послышались чьи-то торопливые шаги.
– В кусты, – вполголоса скомандовал Кехелус.
Они нырнули в заросли, скатились в неглубокую канаву, возле тропы и затаились.
Шаги слышались все ближе и ближе, но внезапно стихли. Дарин подождал немного, потом не выдержал и осторожно выглянул.
…В доме с синим ставнями атмосфера царила грозовая: сгущались черные тучи и погромыхивал гром.
Дадалион и Тохта сидели возле незажженного камина и молчали. Фендуляр ворочался между балок под потолком и вздыхал, так что колыхались занавески на окнах.
Время от времени Дадалион привставал с кресла и поглядывал в окно, наблюдая за тем, что происходило снаружи. Там, по широкому двору с оскорбленным видом бродил раб Басиянда, вооруженный метлой. Судя по тому, как он ею размахивал, пытаясь сгрести в кучу мусор, метлу в руках ему доводилось держать нечасто.
– Дадалион! – забубнило зеркало, что стояло в лавке. – Перенеси меня в гостиную! Мы же договорились! Я тоже хочу знать все новости!
Дадалион не ответил: ему было не до того. Вот уже битый час он сидел над чистым листом бумаги, думал, обмакивал в чернильницу перо, но так и не вывел ни строчки: никак не мог решить, для кого писать завещание, для себя или для Дарина.
– Наверное, все-таки для Дарина, – пробормотал он. – Ему нужней. Вот только как начать?
– Ты ему уже штук двадцать написал, – хмуро сказал Тохта. – В чем загвоздка?
– А в том, что любое завещание начинается со слов: «Находясь в здравом уме», – необыкновенно саркастическим тоном пояснил Дадалион. – А этого я про Дарина никак сказать не могу! – он яростно потыкал пером в чернильницу, не обращая внимания на разлетевшиеся повсюду брызги. – Никакой человек в здравом уме не соберется оставить у себя амулет – это раз! Не пойдет в Тисовую рощу – это два! И не заведет дружбу с королем-демоном – это три!
– Проклятые овражные гномишки! – сердито загудел из-под потолка Фендуляр. – Это из-за них все!
Тохта промолчал: он испытывал сильнейшее желание передушить всех овражных гномов Лутаки.
– Дадалион! – заныло зеркало. – Ну, перенеси меня в комнату, что тебе – трудно, что ли?! Вы там разговариваете, а мне ничего не слышно! Что ты говорил вот только что?
– Или ты замолкаешь, – повысив голос, ответил Дадалион. – Иначе я завтра же собственными руками отношу тебя старьевщику!
Зеркало умолкло.
Тохта покосился на каминную полку, где за подсвечником была спрятана косточка – возможно, если погрызть ее немного, это отвлечет от мыслей о том, каким способом расправились бы с безмозглыми овражниками его предки, воинственные кобольды. Способы были один другого лучше – предки не любили терять время попусту и при каждой возможности совершенствовали свое умение убивать.
– Это бесчеловечно, – выждав паузу, обиженно проговорило зеркало. – Ладно бы, какой-нибудь тролль старьевщиком пригрозил, но от тебя я такого не ожидало! Говорю же, я за Дарина переживаю, а вы…
– Тьфу ты, чтоб тебя, – проворчал Дадалион и поднялся.
– Тохта, помоги…
Вдвоем с кобольдом, они притащили зеркало и поставили у стены в гостиной. Дадалион, пользуясь моментом, снова выглянул во двор: раб Басиянда, держа в руках ведро, с ненавистью смотрел на огромную бочку для воды. Хозяин распахнул створки окна:
– Колодец в конце улицы, – крикнул он. – Давай, шевелись!
Проводив взглядом раба, Дадалион сел за стол и придвинул к себе чистый лист бумаги.
– Вижу, военный совет в самом разгаре, – оживленным голосом начало зеркало. – Итак, продолжим! Могу для разнообразия, для поднятия, так сказать, боевого духа, показать что-нибудь. Поедание парламентеров мирными горными людоедами во время сражения при Ахтунском ущелье, а, как вам?! Людоеды потом утверждали, что съели их по ошибке, очень извинялись и даже прислали пострадавшей стороне парочку высокопоставленных военнопленных, тоже для съедения, чтобы восстановить справедливость, так сказать. Не желаете? А как насчет празднования победы гоблинами? Предупреждаю сразу: это на любителя. А вот – увлекательное отражение: разграбление обоза троллями-мародерами с последующим…