Басиянда с готовностью оскорбился.
– Я очень предан тебе, господин! Более преданного раба еще не было…
– Понятно, понятно. Давай, рассказывай, как дело на самом деле было. Ты пришел в дом с синими ставнями – и?
Раб сделал вид, что не расслышал.
– Ты что, оглох? – сердито спросил Дарин. – Приказываю тебе говорить правду! Ну?!
Басиянда помялся еще немного и вздохнул.
– Раз ты приказываешь, то поведаю всю правду, господин, – нехотя сказал он. – Правду и ни слова лжи! Кстати, существует правило номер двадцать шесть. Знаешь, что оно гласит?
Дарин удивился.
– Откуда ж мне знать?
– А я – знаю, – назидательным тоном сказал Басиняда. А почему? А потому, что я – очень, очень образованный раб! Видишь, как тебе повезло, господин? Даром заполучить такого…
– Не тяни, Басиянда, – предупредил Дарин. – У меня руки чешутся дать тебе по шее!
– Это лишнее, господин, – заторопился раб. – Я…
– Что за правило номер двадцать шесть?
– Оно гласит: «Всегда говорит своему хозяину всю правду. Ну, или почти всю». И я, господин, неукоснительно следую…
– Басиняда!
– Прошу прощения, господин, – с достоинством откликнулся тот. – Немного отвлекся. Так вот, продолжаю. Я, как ты и приказывал, явился в дом с синими ставнями, и сначала все шло прекрасно. Я, как ты и велел, передал, что ты отправился в Тисовую рощу. Потом, поскольку часы пробили полдень, смиренно намекнул господину по имени Дадалион, что настало время обеда, а в это время все порядочные хозяева, как известно, кормят своих рабов. Так, господин?
– Так, – неуверенно согласился Дарин. – Наверное.
– А что же ответил мне жестокосердный Дадалион? – горько спросил Басиянда.
Дарин удивленно хмыкнул: чего-чего, а жестокосердия за Дадалионом никогда не водилось.
– Что он ответил?
– Он сказал, – возмущенно воскликнул раб, – Что я должен заработать свой обед! Предложил мне наколоть дров, сложить в поленницу, а потом подмести двор! Но это еще не все! Еще я должен был собрать в огороде овощи и… – Басинда всплеснул руками, чуть не задохнувшись от праведного гнева. – Натаскать полную бочку воды! Полную бочку! – он умолк, покачал головой, а потом недовольно пробурчал себе под нос: – Даже странно: невольников у господина Дадалиона отродясь не водилось, но стоило появиться одному-единственному несчастному рабу, как на него тут же навалили целую прорву работы!
– Прорву работы?! Басиянда, да я каждый день таскал воду и подметал двор. И ничего, как видишь, не помер от переутомления!
Но Басиянда не согласился.
– Ты – другое дело, господин, – твердо сказал он. – Ты – свободный человек, а я раб. Ни один приличный хозяин не должен черезмерно утруждать раба трудом!
– Значит, ты наколол дрова, собрал овощи – и черезмерно утрудился, так, что ли? – язвительно поинтересовался Дарин.
Басиянда выразительно промолчал, уставившись в спину идущего впереди Кехелуса.
– Понятно, – пробормотал «господин», не дождавшись ответа. – А дальше что?
Раб тяжело вздохнул.
– Давай, давай, рассказывай, как тебя эксплуатировали!
– Господин Дадалион почему-то полагает, что раб должен трудиться от зари до зари, – недовольно забубнил Басиянда. – Какое заблуждение…
– Он тебя покормил?
– Покормил, но только я собрался немного отдохнуть… так, прикорнуть минутку-другую… как он велел мне подметать пол в лавке, а сам сел за стол… сказал, что ему необходимо внести кое-какие изменения в твое завещание…
– А, завещание, – понимающе протянул Дарин. – Мое, небось? И когда уже Дадалион успокоится?
– Не успокоится, господин. Он черкал пером, мял бумагу и все бурчал что-то себе под нос. Что-то о «глупом мальчишке», – с удовольствием наябедничал Басиянда. – А господин Фендуляр все это время под потолком висел и без конца спрашивал: «Что будем делать, Дадалион? Что будем делать? Положение отчаянное»! А то вдруг начинал летать по комнате и выкрикивать: «А не избавиться ли нам от этого назойливого человечишки»? Вот тут он имел в виду меня, – раб поежился. – Какое счастье, что господин Дадалион с ним не согласился! Сказал: «Избавиться, это бы хорошо, но у меня еще сад с осени не расчищен и кустарник не вырублен, так что раб очень даже кстати»! – Басиянда неодобрительно покачал головой. – Господин Дадалион как-то очень быстро во вкус вошел… настоящий рабовладелец! Но ведь я – не его раб, а твой! Нехорошо так измываться над чужим невольником!
Дарин представил Дадалиона в роли рабовладельца и невольно ухмыльнулся.
– Потом пришла красивая молодая госпожа… кудрявые волосы, карие глаза, и такой нежный румянец, точь-в-точь, румяное яблочко или…
– А, это Тайя… и что?
– Они говорили с Дадалионом о тебе, господин. Я случайно слышал, просто стоял под окном в это время, ну, так получилось. Стоял и нечаянно услышал. Не затыкать же уши?
– Мог бы и заткнуть, – проворчал Дарин.
– Неразумно, – рассудительно сказал раб. – Я же тогда ничего не услышал бы. Потом госпожа ушла. Кстати, проходила через лавку, где я как раз пол убирался и…
– Что?
– Плакала, господин, – сокрушенно поведал Басиянда.
– От радости, наверное, – с досадой пробормотал Дарин. – Ну и ладно!
– Я подметал в лавке… признаюсь, сделал это быстро, потому что чародейское зеркало, что там стояло, пугало меня до смерти! – сообщил раб, понизив голос.
– Зеркало? Да, это оно умеет!
– Разные ужасы показывало: то подавление восстания невольников в Наргалии, то наказание, которое полагается беглым рабам в Пяти княжествах Дакена. Я было пытался объяснить ему, что я – порядочный раб, не собираюсь ни бунтовать, ни сбегать, ни, упаси небо, освобождаться, но оно меня и слушать не стало!
– Оно никого не слушает, – усмехнулся Дарин, вспомнив собственные беседы с волшебным зеркалом. – Ни за что Дадалион его не продаст, нечего и мечтать. Оно так наловчилось покупателей отпугивать, что они из нашей лавки, как ошпаренные вылетают!
– А после, – продолжал скорбный рассказ Басиянда. – Пришел кобольд Тохта и сказал мне…
Раб содрогнулся – видно, беседа с кобольдом произвела на него неизгладимое впечатление.
– После этого я твердо решил, что только здесь, рядом с тобой, господин, я, твой верный раб, в безопасности. Дождался, пока все из дома уйдут и….
Дарин вздохнул.
– В какой безопасности? Ты идешь по Тисовой роще вместе с королем-демоном – как тебе это, а?!
Басинда указал пальцем на спину Кехелуса.
– Я о нем кое-что знаю, – заговорщицки прошептал раб. – И я поразмышлял на досуге и придумал кое-что!
– Опять поразмышлял? – вздохнул Дарин. – Когда уже ты успокоишься? Раб-мыслитель, только этого мне и не хватало…
– Может получиться очень хорошо, господин. Вот смотри…
И Басиняда откашлялся.
– Зеркало мне показывало твои владения, господин демона, – почтительным тоном произнес он, повысив голос. – Великолепный огромный дворец из черного мрамора!
– Какое еще зеркало? – не останавливаясь, бросил через плечо Кехелус, забыв о своем обещании не опускаться до разговоров с «жалкими смертными».
– Волшебное зеркало, господин, слыхал о таком? Оно говорит, находилось одно время в твоих чертогах!
– У меня во дворце тысячи волшебных зеркал, – надменно сообщил повелитель Волшебных земель. – Как я могу помнить о каком-то одном?!
Басиняда рысцой потрусил вперед, нагнал Кехелуса и пристроился сбоку. Дарин удивленно поднял брови:
видно было, что какая-то мысль не дает рабу покоя.
Некоторое время Басиянда собирался с духом, оглядываясь на хозяина и делая ему непонятные знаки, потом набрался решимости и робко окликнул короля-демона.
– Господин! Позволь спросить, господин…
Ответом ему было ледяное молчание.