Лицо Анны вспыхнуло.
— Кстати, — продолжал Грант, — я хотел бы поговорить с мистером Лаккези. Вы не в курсе, он завтра не занят? Что? Доделывает стол? Замечательно. Думаю, я ему не помешаю. Так я завтра к вам зайду, сразу после обеда?
Каждую пришедшую в голову мысль Питер тут же высказывал своему собеседнику, чем ставил некоторых в тупик. Он был донельзя инфантильным, а поскольку это качество либо нравится, либо вызывает отвращение, то и ученики школы разделились в отношении к нему на две группы — одни его беззаветно любили, другим он категорически не нравился. Анна обожала этого двадцатипятилетнего мальчишку, вежливого, остро чувствующего и очаровательного. Питер искренне интересовался всем, что касалось маяка, и тем снискал себе уважение и симпатию Джо. Правда, говорить о маяке он мог так долго, что в конце концов начинал надоедать, оттого Анна старалась при всей его обаятельности отделаться от Питера как можно быстрее. К Джо он приходил частенько и каждый раз сначала вежливо справлялся о делах, а затем облокачивался спиной о стену и часами рассказывал историю ирландских маяков. Иногда Джо слушал его не без удовольствия, но чаще вполуха.
— Разумеется, заходите, мистер Грант, когда у вас будет время. Джо вам всегда рад, — пригласила Анна.
— Спасибо, спасибо огромное, миссис Лаккези, — поблагодарил Грант и сразу замолчал. Он никогда не мог понять, можно ли поставить точку в разговоре, и потому всегда терялся в раздумьях — продолжать его или нет.
Тяжелая связка ключей оттягивала Шону карман. В его обязанность входило подметать лужайки и помогать ремонтировать коттеджи — небольшие дощатые домики. Лето прошло, стоял сентябрь, и многие из них пустовали. Шон надеялся вечером забраться с Кэти в один из коттеджей. Она сказала матери, что идет в гости к нему, он, в свою очередь, предупредил родителей, что отправляется в гости к ней. Марту Лоусон нелегко было обмануть, но своей дочери она доверяла.
— Похоже, что сегодня вечером у нас намечается маленькая тусовочка, — сказала она, подойдя к Шону и Кэти. — Я только что разговаривала с твоей матерью, и она мне сообщила, что ты собираешься к нам.
«Вот черт!» — подумал Шон.
— Да, мы с Кэти хотели посмотреть кино «Чужие».
— Ничего подобного, — возразила девушка. — Мы будем играть в приставку у меня. Спорим, ты опять мне продуешь?
— Ну что ж, поехали домой. — Марта Лоусон направилась к машине.
Кэти недовольно поморщилась.
— Ладно, пока, — бросила она Шону и поплелась вслед за матерью.
* * *Анна вместе с несколькими другими родительницами — Джо называл их пылесосами — осталась в школе еще на два часа, прибрать зал после концерта. Закончили они лишь к полуночи. Она вышла из здания школы и направилась к дому. Задумавшись, Анна шла возле церкви, как вдруг услышала за спиной хрипловатый голос:
— Вот те раз. Неужели это наша прекрасная Анна?
Дыхание у нее перехватило. Она обернулась и едва не отпрянула. В нескольких шагах от нее стоял Джон Миллер — в стельку пьяный, он едва держался на ногах. Но не его состояние ошеломило Анну, а скорее вид. Одутловатое лицо Джона было багровым, грязные седоватые волосы взъерошены, из-под полурасстегнутой рубашки виднелся голый живот. Его мотало из стороны в сторону, однако говорил он на удивление внятно.
— А… — Он безнадежно махнул рукой. — Не смотрите на меня. Я знаю, что выгляжу как кусок дерьма.
— Ну что вы… — неуверенно пыталась опровергнуть его слова Анна.
— Не спорь! Я — кусок дерьма. А гребаные французишки всегда выглядят на «отлично». Провалитесь вы все…
Анна не знала, что сказать.
— Вот… Значит, я не ошибся. Это Анна Люки-кези. — Он презрительно скривил губы. — И муж у тебя Джо Люки-кези. Повезло ему. Здорово повезло. Слышь, может, потрахаемся?
— Джон, что ты такое говоришь!
— Что говорю, то и говорю. Ну так как?
— А где твоя жена? — спросила Анна.
— Все еще торчит в Австралии. А меня выкинула оттуда. Не поверишь — бросила к чертям собачьим. Так я и торчу тут, вдвоем со своей мамашей. Кочерга старая, надоела. Во-он там живем, на холме. — Он выбросил в сторону руку. — Она хочет фруктовый сад разводить. На хрен мне сдался ее сад?..
— Пока, Джон. — Анна повернулась и зашагала прочь.
— Ты отличная баба, Анна. И задница у тебя отличная! — крикнул он ей вдогонку.
Анна вся дрожала. От волнения руки у нее тряслись, лицо горело.
Но Джон снова появился, на этот раз перед ней. Возник внезапно, словно из ниоткуда. Он сгреб ее в охапку и, обдавая тяжелым запахом лука и виски, прижал к церковной ограде. Одежда его воняла рыбой. На щеке виднелся небольшой шрам. Анна оперлась об ограду и с силой оттолкнула его от себя.