Кэнни поднял голову, хмуро оглядел инспектора.
— Кстати, хочу тебя предупредить. Там у тебя в полу дыра. Ходи осторожнее, а то попадешь случайно, ноги переломаешь. И знаешь, что мы там нашли? Тридцать немаленьких пакетиков с беленьким порошочком.
Кэнни побледнел.
— Суки легавые, — прошептал он.
— Ну зачем же так отчаиваться? Так ты не ответил: откуда он у тебя взялся?
— Понятия не имею. Я его туда не клал.
О'Коннор усмехнулся:
— Ответь мне на два вопроса. Первый — кто тебе поставляет товар? И второй — как так получилось, что ты был тут целых двенадцать месяцев?
Кэнни обжег инспектора ненавидящим взглядом.
— Я отлично тебя понимаю. Но только ты не выйдешь отсюда, пока мне на них не ответишь. И не возмущайся. Неужели ты думаешь, что я отпущу тебя, пока все не узнаю? Нет, я слишком долго ждал тебя, чтобы расстаться с тобой, не поговорив по душам.
Дюк повернулся к Анне и рассмеялся:
— Твой муж думает, что я тупица. — Он принялся набирать свой домашний телефон. Раздалось несколько гудков — Дюк понял, что дома никого нет, приготовился, услышав голос Саманты, продиктовать сообщение на автоответчик и вдруг замер. «Этот номер больше не обслуживается. Пожалуйста, перезвоните по номеру…» — раздалось в трубке. Дюк выключил телефон, проверил номер, снова набрал его. Результат был тот же самый. Он стал лихорадочно обшаривать карманы куртки и джинсов, оглядел комнату, встретившись глазами с Анной, тихо спросил: — Не знаешь, куда я дел свой нож?
* * *Виктор Никотеро неторопливой походкой шел по небольшому садику, окружавшему дом, в котором жила вдова шерифа, Огдена Парнума. Он одернул пиджак, подходя к двери, покрутил головой, поправляя галстук. В левой руке он держал красивую синюю папку, совершенно пустую. Виктор не успел протянуть руку к звонку, как дверь отворилась и он увидел яркую блондинку лет пятидесяти в игривом не по возрасту костюме.
— Кто вы? — строго спросила она.
— Делрой Финч, — представился Никотеро. — Из АОП — Ассоциации отставных полицейских, — пояснил он.
— Вот как? — Блондинка, придирчиво оглядев его, видимо, осталась довольна увиденным и сразу предложила войти.
— Благодарю вас, мадам.
Она провела его в гостиную, со вкусом обставленную хорошей современной мебелью, выполненной в стиле ретро, усадила на диван, сама села напротив в плетеное кресло с высокой спинкой.
— Прежде всего, миссис Парнум, позвольте мне выразить вам свои соболезнования по поводу кончины вашего мужа, — с умеренной скорбью в голосе произнес Виктор.
— Он не скончался. Он размозжил себе башку, — поправила его миссис Парнум. — Из ружья крупного калибра. Пожалуйста, можете говорить свободно, все детали мне известны, и они меня больше не волнуют.
— Прошу прощения. — Виктор поклонился. — Тем лучше. Тогда давайте сразу приступим к делу. Прежде всего объясню цель своего визита. Наша ассоциация хотела бы увековечить память вашего мужа. К примеру мы можем предложить вам некоторую сумму на установку памятника или памятной доски…
— И что вы предлагаете мне написать на ней? «Здесь покоится мой муж, сволочь и сукин сын»? Не нужно смотреть на меня такими глазами, мистер Финч. Это был редкий мерзавец, о котором я не смогу вспомнить ничего хорошего, даже если очень того захочу. Я высоко ценю ваше предложение, я много слышала о вашей организации и о вашей благотворительной деятельности, но в данном случае могу посоветовать только одно — как можно быстрее забыть о шерифе Огдене Парнуме. Сделайте вид, что его никогда не существовало, — и все.
— Я приношу вам свои извинения, миссис Парнум, если своими словами невольно всколыхнул не слишком приятные для вас воспоминания, — забормотал Никотеро, но она прервала его словопоток.
— Не переживайте, все нормально. Вы тут ни при чем.
— Миссис Парнум, как вы думаете, почему ваш муж застрелился?
— Потому что осознал свою ничтожность и впал в жуткую депрессию. В результате возненавидел и себя, и свою никчемную жизнь, ставшую невыносимой. Наверное, все совершают самоубийства по одной и той же причине.
Виктор ждал не перебивая, поскольку миссис Парнум останавливаться не собиралась.
— Простите, вот я и опять сорвалась. Всегда так, не могу удержаться. Если честно, я понятия не имею, почему мой муж застрелился. Ни записки не оставил, ни намекнул. Правда… — Она вдруг замолчала, повернулась к Виктору, спросила: — А почему вас это интересует?
— Видите ли, такие вещи случаются, поэтому мы всегда стараемся узнать причины, чтобы предотвратить подобные трагедии в будущем, — задумчиво произнес он, старательно нащупывая нужную нить. — Но я вас перебил. Продолжайте. Вы сказали «правда». Что вы имели в виду?