Девушка нервно улыбнулась. Дюк больно держал ее запястье, нащупывая большим пальцем пульс. Он приблизился к ней и едва слышно сказал:
— Девочка моя, сними-ка этот старенький свитерок, он великоват тебе.
— Зачем? — спросила она внезапно дрогнувшим голосом.
— Затем, что у меня есть вот это, — отчетливо произнес Дюк, неторопливо, ленивым движением достал из кармана нож с коротким и широким кривым лезвием и поднес к лицу девушки.
Глаза ее раскрылись от ужаса, Дюк смотрел в них застывшим взглядом. Девушка медленно вытянула сначала правую, а затем и левую руку из широкого рукава, прижала локти к телу. Свитер висел у нее на шее, рукава его едва закрывали полинялый сероватый бюстгальтер из хлопчатобумажной ткани. Через минуту-другую она начала подрагивать от холода, бледные руки и грудь покрылись гусиной кожей. Дюк нагнулся и начал развязывать веревку, которой было обмотано тело Анны. Она приподняла голову.
— Гляди, гляди лучше. — Он сжал ее лицо, потряс его, затем, чтобы освободить руки, взял в зубы нож. — Так, сейчас посмотрим, не забыл ли я, случаем, чего-нибудь. — С этими словами он поднялся, развернул Шиван спиной к себе, расстегнул бюстгальтер. Громадные шары ее грудей большими толстыми лепешками опустились почти до талии. Дюк с отвращением посмотрел на них. Внезапно девушка выбросила вперед руку, схватила рукоять ножа и вырвала его. Лезвие полоснуло его по краю рта, оставив на губах капельки крови. Шиван бросилась бежать, но Дюк в два прыжка настиг ее, повалил на спину, схватил за руки и, подняв их над ее головой, прижал к земле.
— Сволочь! — прошипела девушка, мотая головой.
Дюк приблизил свое лицо к ее лицу — капельки крови с его рта упали на ее щеки, смешались со слезами, потекли на шею. Он рывком поднялся.
— Вставай! — заорал Дюк. — Вставай и снимай джинсы!
— Отпусти ее! — крикнула Анна. — Слышишь? Отстань от нее.
Дюк подскочил к ней, схватил за волосы, тряхнул с такой силой, что она замолчала. Он опять посмотрел на Шиван.
— Все снимай — и джинсы, и все остальное. Ты уже знаешь, на что способен нож. — Он усмехнулся, поднял руку, поиграл кривым лезвием перед ее глазами.
Шиван разделась. Она присела на корточки, лицом к Анне. Дюк обошел ее, встал у нее за спиной. Анна с ненавистью смотрела на него. Грудь ее вздымалась, она задыхалась от злобы. Она перевела взгляд на Шиван и тихо заплакала. Анна надеялась, что, прочитав на ее лице сочувствие, девушка успокоится, догадается, что она никому и никогда не расскажет о том, что здесь происходило. Но когда она увидела, как Дюк нагнулся и начал доставать из сумки лук, она поняла — Шиван обречена и ничто для нее сейчас не имеет значения.
— Поднимись и не оборачивайся, — приказал Дюк.
Шиван встала, инстинктивно повернулась, увидела в руках Дюка лук и дико завизжала.
— А теперь — беги! — закричал он. — Беги, кролик, беги!
Шиван бросилась вперед, споткнулась на кочке и чуть не упала. Ноги ее тряслись. Наступив на острый камень, она остановилась и вскрикнула от боли. Затем снова побежала. Когда от Дюка ее отделяло метров тридцать, в спину ей с тупым стуком ударила первая стрела.
Джо набрал телефон Марси Винбаум, намереваясь рассказать ей, самой первой, обо всем, что с ним произошло с того момента, как исчезла Анна.
Говорила Марси с уверенностью человека, много работавшего и добившегося основательных, надежных результатов. По мере разговора с ней пульс у Джо учащался, а ноги становились ватными. Но вместе с тем росла и его решимость. Прежде он никогда не испытывал подобного состояния: страх, зарождаясь где-то внизу грудной клетки, охватывал все его тело — он полз вниз и одновременно поднимался вверх. Джо едва сдерживался, чтобы не бросить трубку. Его душила ярость. Он вспомнил обрывки факса, фотографии жертв, разрезанных, как тряпичные игрушки. Возникали и сменялись образы. Вот перед его глазами появилось лицо Дюка Роулинза, потом оно исчезло, и вместо него возникла новая картинка — тело Доналда Риггза. Затем Джо увидел Анну. Внутри у него словно что-то оборвалось. Как он мог допустить, чтобы его жена попала в лапы к безжалостному убийце, кровавому маньяку? Оставалась одна надежда — выторговать ее жизнь в обмен на информацию.
Виктор Никотеро, размышляя о встрече с вдовой шерифа, отошел от телефонной будки. Впервые в жизни он столкнулся с удивительной странностью — сильный в общем-то человек вдруг проявляет неожиданную для него слабость. Он решил записать эту мысль, остановился, раскрыл папку, сунул руку в карман, но не нашел там авторучки. Она была во всех смыслах дорога ему. Во-первых, она была такой шикарной, что вызывала зависть у всех, кому он ее показывал, а во-вторых, ему ее подарили в день ухода на пенсию. Виктор обшарил все карманы — ручки не было.