— Это порох.
Глаза Дюка округлились от страха.
— Не дрейфь, не рванет. Я умею с ним обращаться, — успокоил его Донни.
— А что ты собираешься с ним делать?
— Запалить, конечно. А ты что думал?
— Поджечь? Здесь? — Дюк оторопело смотрел на друга. — Давай лучше уйдем отсюда куда-нибудь и там рванем.
— По-настоящему рванем завтра. А сейчас я хочу проверить, как он горит. Отойди подальше, встань у двери.
С этими словами Донни высыпал на пол с полпакета пороха. Отвернувшись и закрыв глаза, он чиркнул спичкой и сунул ее в порох. Он мгновенно вспыхнул, и почти сразу же раздался взрыв. Руки и половина лица Донни стали черными, в футболке зияла дыра. Открыв глаза, он остолбенело смотрел на нее. Дюк захохотал. Донни тоже попытался засмеяться, но грудь ему сдавило от боли. В тот момент никто из них не заметил, что груда комиксов, сваленная в дальнем углу сарая, горит. Они заметили огонь минутой позже, когда он уже полыхал вовсю.
— Черт подери! Наш сарай горит! — закричал Донни.
Мальчишки принялись искать какую-нибудь тряпку, чтобы сбить пламя, но ничего не нашли. А пожар между тем разрастался. Сухое дерево, из которого был выстроен сарай, воспламенилось легко и быстро. Вскоре все стены были охвачены огнем. Треск пожара уже слышался и сверху, с потолка.
— Давай выбираться отсюда. Быстро! — закричал Дюк. — Пока лестница не загорелась.
Они ползком выбрались из строения, кубарем выкатились по лестнице на землю и побежали. Метрах в десяти от сарая они остановились и обернулись. Все строение было объято огнем. Отблески пожара падали на лица мальчиков.
— Ну все. Теперь мне домой лучше не появляться. За сарай мне папаша точно башку оторвет. Он его пять лет строил, кучу денег на него угрохал.
— Да ладно тебе, — попытался успокоить его Дюк. — Скажешь, что случайно загорелся.
Донни посмотрел на него.
— Пойдем ко мне. Хоть умоешься. Футболку я тебе дам.
Когда мальчики вошли в дом, Ванда спала на диване в кухне. В ванной царил обычный беспорядок, на полу валялась груда нестираного нижнего белья и полотенец. Чтобы Донни смог подойти к раковине, Дюк отшвырнул часть тряпок под ванну. Сунув ему в руки кусок мыла и повесив на плечо чистое полотенце, он включил воду. Донни намылил руки, зачерпнул сложенными ковшиком ладонями воду, плеснул в лицо и тут же закричал от боли.
Дюк отскочил в сторону.
— Что с тобой, Донни? — Он посмотрел на лицо друга и обомлел. За смытой чернотой открылась обожженная кожа, покрытая в некоторых местах крупными белыми пузырями. Еще хуже обстояло дело с руками — они были почти полностью обожжены от пальцев до самых плеч. — Ой, блин… — Дюк схватился за голову. — Постой. Сейчас я позову маму.
Он бросился на кухню, но Донни удержал его:
— Погоди. Давай сначала придумаем, что будем говорить.
Ванда безуспешно пыталась начать разговор с Джефом Риггзом. Ее начесанные сальные волосы торчали в разные стороны. На ней был прозрачный топик, сквозь который просвечивали дряблые груди. Она переминалась с ноги на ногу, покачивая узкими бедрами в джинсовых шортах. Донни и Дюк жались в сторонке.
— Вот ведь как в жизни бывает. Представляете?
— Нет, не представляю, — угрюмо отвечал Джеф. — И не хочу представлять, потому что все, что вы говорите, звучит неубедительно.
Засунув руки в карманы, он стоял, переваливаясь с мыска на пятку.
— Нет. Я не верю ни единому вашему слову, — проговорил он.
— Врач сказал, что у мальчика ожоги первой и второй степени. На лице и руках могут остаться шрамы.
Донни испуганно посмотрел на нее.
— Прости, Донни. Мне не следовало бы при тебе говорить так. Но ведь только это доктор сказал. Возможно, что шрамов и не будет.
— В общем, я вам так скажу: если увижу этих сукиных котов еще раз вместе — пристрелю.
Мальчики переглянулись.
— Мистер Риггз, ну нельзя же объявлять охоту на несмышленых мальчишек, — укоризненно произнесла Ванда.
— На нормальных нельзя. На этих — можно. — Он попытался взглянуть в лицо Донни, но тот быстро отвел взгляд. Джеф снова посмотрел на Ванду. — В любом случае спасибо, что привели его домой.
— Ну что вы, мистер Риггз. Не за что. — Она подала ему руку.
— Как вы думаете, нам следует рассказать об этом деле шерифу? — спросил Джеф.
— Нет! — воскликнул Дюк. Все обернулись и посмотрели на него. — Господь учит нас… а, быть терпимым к… а, грехам ближнего, — запинаясь, проговорил он.
Донни хихикнул.
— Глядите, как запел. — Джеф ухмыльнулся. — Никак в проповедники собрался? Давай-давай. Только смотри задницу себе раньше времени не поджарь.