Когда Фрэнк вернулся от Марты Лоусон в участок, Ричи готовил себе кофе.
— Ну как? — спросил он. — Нашел чего-нибудь интересное?
— Ничего, если не считать поздравительной открытки, «валентинки» от Питера Гранта. Она лежала на самом дне шкафа, в комнате Кэти. Не знаю, что и думать. Он, конечно, парень тихий и мухи не обидит, но вдруг он делал ей предложение, а она его отвергла или посмеялась над ним? Черт его знает…
— Давай я съезжу в школу и поговорю с ним, — предложил Ричи. — Ты его уже допрашивал? Ну и что? Я привезу его сюда. А у тебя сегодня выходной, так что можешь спокойно идти домой.
Фрэнк пожал плечами.
— Давай-ка припомним, что он нам говорил о том, как провел тот вечер. Он сказал, что смотрел какой-то документальный фильм про автогонки по телеканалу «Дискавери». Не припомнишь, какая там была тема?
— Что ты имеешь в виду? — спросил Ричи.
— Тему на канале «Дискавери».
— Не понимаю.
— Там все программы тематические, меняются каждый день. Космос, микрокосмос, преступления, древние цивилизации, ну и так далее. Какая тема была в тот вечер? А, вспомнил! — воскликнул он. — Нора же в тот вечер тоже «Дискавери» смотрела. Показывали исторический художественный фильм о ком-то. Все, значит, никаких автогонок там не было, они к истории не имеют никакого отношения.
— Не волнуйся, я все у него выясню и про историю, и про автогонки. Прищучу его, и он все мне выложит.
— Слушай, Ричи, ты на Питера не дави. Он все сам выложит и так. Будь с ним повежливее, понял?
— Все путем, не проблема.
— Смотри у меня… — Фрэнк покосился на Ричи.
Облокотившись на лестницу, Рэй с улыбкой смотрел на Анну. У ног его стояли две большие бутыли с краской, белой и зеленой. Впервые за последние сорок лет внутренняя часть маяка сияла чистотой — стены посветлели, обновились панели и часть сетки.
— Ну как? Нравится?
— Превосходно! — похвалила она. — Осталось только покрасить. Ты умеешь выводить колера и все такое?
— Умею, конечно. Белая краска пойдет на стены, зеленой покрашу потолок, все металлические части и лестницу, разумеется. Будет очень красиво.
— Тогда я пойду, не стану тебе мешать. — Анна повернулась и начала спускаться.
Ричи оглядел себя в зеркало, остался доволен собой, усмехнулся, провел рукой по гладко выбритым щекам и подбородку. Снял с полки одеколон и, закрыв глаза, тщательно опрыскал лицо, затем, взяв крем, принялся смазывать волосы, одновременно наблюдая, как на руках его вздуваются мышцы и упираются в рукава рубашки. В отличие от многих, с кем он учился в полицейской школе в Уотерфорде, он ежедневно тренировался в гимнастическом зале, поэтому и считался одним из первых по физической подготовке. Ричи всегда посмеивался над теми, кто был слабее его, особенно над двадцатилетней молодежью, уже нарастившей себе пивные животы и не собиравшейся избавляться от них. Еще раз оглядев себя в зеркало и пробормотав: «Ну, давай, Питер, поглядим, что ты там мне наплетешь», — он вышел на улицу. В школу он поехал на полицейской машине, хотя идти до нее было всего ничего.
По средам учеников отпускали рано, поэтому школа уже опустела. Питера Гранта он нашел в одном из классов. Тот неторопливо, как и все, что он делал, протирал доску.
— Приветик. — Широко улыбнувшись, Ричи помахал ему рукой.
Тот удивленно посмотрел на него и, застыв с губкой у доски, тихо ответил:
— Здравствуй, Ричи.
— Здравствуй, Питер. Как дела? Как здоровье?
— У меня все нормально. Вот стою, доску протираю.
— Питер, а не хотел бы ты прокатиться со мной до полицейского участка? Мне нужно с тобой кое о чем поболтать.
Рука молодого человека застыла, глаза широко раскрылись.
— Зачем? — прошептал он.
— А затем, — ответил Ричи, зная, что у Питера не хватит духу спорить с ним.
— Ну хорошо, — кивнул тот. — Я только плащ возьму.
Он пошел по коридору в учительскую, снял с вешалки плащ и, вдруг почувствовав головокружение, обратился к Пауле, учительнице, задержавшейся после уроков:
— Знаешь, меня арестовали.
— Что? — спросила она.