Стоило мне возразить, и старуха притворно вытирала изящным платочком невидимые слезы, жалобным голосом извиняясь за навязчивость. Беспокоясь за собственную нервную систему, я махнула на все рукой и позволила бабушке править балом. Но от моих вещей избавиться не позволила. Я их зарабатывала, трудясь не покладая рук, и может, на них нет «клейма» лучших мастеров, но они тоже стоящие!
Марим меня полностью и основательно избегала, а порой шарахалась как от страшной болячки. Я была единственной, кто пытался заговорить, успокоить, что ли, даже извиниться хотела, но все без толку. После седьмого или восьмого раза, я послала эту идею в Бездну.
А поговорить с лэром Бэлимором даже возможности не было. У него возникли срочные дела, и явился он лишь за полчаса до моего отъезда. Что-то мне подсказывает, папенька просчитался и вернулся ошибочно не в то время.
Сейчас стоя в гостиной, он впервые смотрел мне прямо в глаза.
— Ненавидишь меня? — с горькой усмешкой спросил дракон.
— Любовь и ненависть — сильные чувства. А для вас у меня нет сильных чувств, лэр Бэлимор.
Я сказала это спокойным тоном, даже странно, не испытала никаких эмоций. А он кивнул. Просто кивнул, соглашаясь с моими словами.
— Ты уверена в своем решении? — с осторожностью спросил лэр.
— Да! — ответила не колеблясь.
— Почему?
— Потому что я ни на что не претендую. И от этого я тоже избавлюсь, — указала на перстень.
Снова кивок. Снова согласие без возражений.
— Береги себя, Арэя, — донеслось мне в спину.
Я остановилась. Немного помедлив, обернулась.
— Знаете, говорят, дети не должны платить за неудачи и грехи родителей. Но родители любую неудачу и грех ребенка воспринимают как свои собственные. Давайте вы и я будем отличаться от них, и каждый сам ответит за свои ошибки. Если потерплю неудачу и упаду, я поднимусь, чего бы мне это ни стоило, — каждое мое слово было наполнено уверенностью и верой в то, что говорю. — А этот перстень, не думаю, что мама хранила его для меня. Это была память о вас, о том времени, что вы провели, о любви к вам. Поэтому перестаньте быть трусом и тонуть в прошлом, лэр Бэлимор. И в следующую нашу встречу посмотрите на меня без вины, горечи и тоски. Дядя говорит — мой характер в точности как у мамы. Ее бы это раздражало не меньше моего, — пожала я плечами. — Темных вам… отец.
Выйдя за дверь, я глубоко вдохнула-выдохнула. Сердце стучало так, что собственных мыслей не слышала. Я впервые назвала его отцом. Но те слова, не слишком ли они были резки?
Впрочем, сказанного не вернешь. Я говорила лишь то, что чувствовала в данный момент. Как изменится будущее неизвестно, человеческие чувства слишком непостоянны и переменчивы.
У белой кареты с золотым гербом рода Сальторн, где находилась охрана, которая должна доставить меня в академию в целости, из ниоткуда выскочила Марим и, сцапав меня за руку, прошипела прямиком в лицо:
— Не забывай о нашем решении!
Я поморщилась, высвободила руку из тонких пальцев и милостиво напомнила:
— О моем решении. Я так решила и именно вы Марим, не должны забывать этого. Все это время вы не соизволили и рта раскрыть… в моем присутствии, пусть так и остается. Вам не нужно волноваться. А вот манерам стоило бы поучиться. Чревато, знаете ли, так грубо относиться к темной ведьме или поносить ее мать. Злопамятная я.
— Да как ты!..
— Арэя, ведьмочка моя! — воскликнула появившаяся бабушка, не дав Марим задохнуться возмущением. — Поторопись дорогая, ты опаздываешь!
— Темнейших вам, лира Бэлимор, — обворожительно улыбнулась я Марим и позволила драконице отвести себя к экипажу.
— Пиши мне каждую неделю, — в очередной раз напомнила она.
Я как обычно кивнула, обняла ее на прощание, чувствуя некую неловкость, и забралась в карету.
— Внучку доставить в целости и сохранности, иначе я вам крылья-то повыдираю! — услышала я напутственные слова солдатам.
— Трогай!
Покидая Дракс, я не чувствовала тоски и скучать наверняка буду лишь по Ирмоне. Хорошая она все-таки старуха.
Наблюдая за проплывающими пейзажами, я прокручивала в голове принятое решение. Из-за него Марим соизволила впервые со мной заговорить. Впрочем, разговором это сложно назвать, скорее светлая удачно пародировала гадюку.
На третий день пребывания в особняке Бэлиморов, я ненароком услышала разговор бабушки с ее доверенным лицом господином Амбэ. Лэр Бэлимор не находил себе места. Марим наседала на него, вопя о позоре, о том, что почувствует ее драгоценный Лимьен, когда в академии узнают, что бок о бок с ним учится незаконнорожденная дочь его отца, да к тому же полукровка и даже не дракон, а ведьма! Я еще не слышала, чтобы с таким ядом выплевывали это слово.