– На выход! С вами хотят пообщаться.
– Зачем? – напряженно уточнил Тир, намеренно сделав голос низким и хриплым, как у простуженного пса.
– Не твое дело. Шевелитесь! – эльф сверкнул зелеными глазами. – И гордитесь оказанной честью: владыка велел привести вас в чертоги, а там мало кто побывал из смертных. И если его удовлетворят ваши ответы, возможно… очень возможно, что ваш друг останется жив, а вам вскоре позволят уйти. Все понятно? Тогда на выход!
Перворожденный насмешливо оглядел побледневшее лицо Мелиссы, перевел взгляд на внезапно пошатнувшегося юношу, у которого против воли вырвался сдавленный стон, и вышел, довольный произведенным впечатлением. А дети в ужасе переглянулись и одновременно сглотнули: кажется, судьба во второй раз сыграла с ними злую шутку.
Глава 4
Ночи в Серых пределах, оказывается, наступают быстро. Незаметно подкрадываются хищным зверем и накрывают тебя сплошным черным покрывалом, заставляя изумленно моргать, лихорадочно вспоминать, не пропустил ли ты чего важного в этой жизни, и кто посмел так резко выключить свет.
Едва на заставу рухнул непроглядный мрак, эльфы одновременно встрепенулись. Не сговариваясь, выбрались из домов, где добросовестно просидели большую часть дня, а затем подтянулись к фонтану, который в свете невероятно крупных звезд утратил внешнюю неказистость и превратился в фейерверк сказочно прекрасных каскадов. И смотрелся в темноте настолько красиво, что даже привычные ко всему остроухие некоторое время пораженно молчали, не в силах отвести глаз от этого чуда.
Факелов Стражи по привычке не зажигали, поэтому застава оказалась погружена в темноту, но никто не испытывал неудобств: здешним обитателям свет был без надобности, а глаза эльфов без труда различали любые детали даже в кромешной тьме. Так что, когда стемнело, они с удвоенным интересом принялись озираться по сторонам, надеясь, что не зря сюда приехали, молодой лорд соизволит принять их скромное посольство, что им удастся попросить его совершить небольшую прогулку и при этом они не нарвутся на категорический отказ.
Линнувиэль почувствовал, что от еле сдерживаемого волнения у него начинают подрагивать пальцы.
Смешно, конечно, страшиться встречи с лордом, но он ничего не мог с собой поделать: о Торриэле илле Л’аэртэ ходило столько слухов, что он уже не знал, чему верить. Говорили, что он обрел в пределах невероятную силу. Говорили, что он живет среди злобных хмер и ни одна из них не смеет его тронуть. Уверяли даже, что он понимает язык здешних животных, а их яды на него совсем не действуют. Шептались, что именно он убил наследника престола, а двадцать лет назад и вовсе посмел открыто выступить против родного отца. Причем сделал это перед смертными, светлыми и, что самое неприятное, гномами. При этом был крайне резок, почти груб и смог по-настоящему напугать семерых хранителей, присутствовавших при том разговоре.
Сам Линнувиэль этого не видел, поскольку в то время еще не являлся хранителем. Но сам факт, что в пределы отправили именно его (единственного из угасающего дома Л’аэртэ, кто не был замешан в той скверной истории с кровосмешением) говорил о многом: получалось, старейшины всерьез опасались последнего отпрыска владыки Изиара. Точнее, они боялись его настолько, что даже для столь важного дела, какое предстояло ему, выделили безусловно высокие, но все же не самые главные для темных чины. Иными словами, не исключали того, что неожиданное посольство может и не вернуться в родной лес.
И это немного нервировало.
Линнувиэль, покосившись на напряженные лица спутников, с облегчением понял, что им тоже тревожно. Всем, за исключением леди Мирены, у той была сегодня другая задача. И, судя по глубокому вырезу роскошного бархатного платья, плотно обтягивающего тонкий стан одной из прекраснейших женщин Темного леса, юная дочь дома Маллентэ собиралась исполнить свою важную миссию на «отлично».
– Ишь, какие нетерпеливые, – насмешливо хмыкнул незнакомый голос из темноты. – Я-то думал, вас приглашать придется на встречу, а вы вон как… едва не приплясываете на месте от нетерпения. Похоже, здорово вашего владыку припекло, раз отправил сюда аж семерых остроухих?
Маликон и Корвин поморщились: полнейшее отсутствие такта у смертных начинало их порядком раздражать. Они с достоинством повернулись, чтобы срезать наглеца резкой фразой, но к собственному удивлению на том месте, откуда слышался голос, никого не обнаружили. Лишь короткий вихрь просвистел перед их точеными носами да легкий ветерок взъерошил черные гривы. А спустя долю секунды «вихрь» материализовался на бортике фонтана, деловито кивнул и, демонстративно сложив могучие руки на груди, с нескрываемой насмешкой уставился на ошарашенных эльфов.