ать в команде братья ринулись на еретика: один в лоб, другие справа и слева. Тот, что был справа, орудовал кнутом, двое других мечами. Еще один безбожник обнаружился случайно. На него налетел один из монахов, торопившийся вообще на другого противника, который наверняка попал под удар длани Господней в виде молнии и сейчас являл собой мишень более привлекательную. Но не судьба: им займутся другие братья ордена. Сперва монах не понял, что этот тип стоит посреди сражения. - Что за бесовкая одежа?.. - пробормотал он, но вскоре уже с упоением замахивался двуручным мечом, намереваясь разрубить нечестивца от правого плеча до пупа. - Упокой твою душу Господь. А пламя на костре тем временем горело все ярче и ярче. Его бесполезно было тушить или переманивать: огонь был особым. Он был частью монахов и упровлять им мог только Святой Орден.И жгло оно куда быстрее и сильнее. Чертов кулон, подаренный сестрой, делал свое дело хорошо, и Эл прочувствовала на своей шкуре все то, что чувствовала сейчас Стейш. Было больно. Больно снаружи, ибо жгло неимоверно, и больно изнутри. В прочем, это не мешало темной мыслить. И не в таких передрягах бывала... Одна только встреча с василиском по пути в академию чего стоила. И ничего, справилась. Начиная уже кричать от боли, девушка зажгла на своих руках огонь практически из последних сил. Контролировать его было сложно, однако опыт таких шуточек был в наличии, а значит обойдется только ожогами. А к ним она привыкла. Просто напросто испепелив веревки, связывающие руки, девушка избавилась от остальных и поспешила к Лайс. Недонемка все так же истерила, что сбивало с толку. Прежде чем освободить и ее, дроу оборвала с себя куски горящего платья, а потом и вовсе его сняла. Исходя из ее приключений за предидущие три года учебы - нижним бельем она больше никого не удивит, так что... Так что освободив сестру темная ощутила огромный прилив ярости. Краем сознания уловив мысль "а откуда, собственно..." дамочка развернулась в сторону честной компании и увидела то, что от осознания происходящего не оставило и следа. Ее. Шардаэр. Целовал. Другую. Девушку. Дальше - действия, выведенные до автоматизма. Активация фонаря тьмы и молитва Ллос. Острые коготки вспарывают свою же кожу, выпуская наружу кровь. Больно? Да. Но чувствовала ли девушка сейчас что-либо, кроме всепоглощающей ярости? Нет. Девушке хотелось убивать, убивать во имя своей богини, и последняя не могла этого не оценить. Тьма вокруг дроу стала еще более непроглядной (хотя куда уж?), и собиралась честно пожрать все вокруг. Весело и очень злобно рассмеявшись, остроухая осмотрелась, и... просто выпустила все на волю. Да, некромант из нее был так себе, но подпитываемая яростью, злобой, болью, и конечно же божественным вмешательством - она была как нельзя кстати. Да и учитывая все факторы, ударная волна просто должна была разнести здесь все к чертям, и своих, и чужих, и вообще здание. Из последних сил выкрикнув "Все во славу тебе, моя Богиня!", девушка отдала остатки сил заклинанию и рухнула на пол почти без сил. Однако, бойня явно не была закончена. "Святая инквизиция" начала падать замертво, явно что-то кастуя из последних сил. Не долго думая, дроу притянула к себе рыдающую над ней сестру (и когда успела?) и поцеловала, вытягивая силы. Да, некромантом иногда быть хорошо. Остановиться было сложно, но необходимо, иначе Мундар попросту предала доверие близкого ей человека. Внезапно, этого не хотелось. Понимая, что Главный Инквизитор сейчас завершит заклинание, девушка вновь вскрыла себе вены и начала рисовать на полу печать защиты. Все равно если долбанет магией - ей не жить, ибо она не в состоянии противостоять магии света. А вот от физической атаки убережет и себя и сестру. Не смотря на кромешную тьму вокруг них девушка отчетлио видела рисунок печати, делаемый горячей кровью. В последний момент дернув внутрь печати ничего не видящую и не понимающую сестру дроу просто обняла ее и и закрыла глаза. Очнулась Эл когда уже все закончилось. Надо же... Жива. Печать качественно защитила девушек от камнепада, но в то же время истощила их от слова полностью. Дроу была практически не в состоянии двигаться, по телу разносилась дикая боль. Откат давал знать о себе. Учитывая силу вмешательства - болеть будет еще дня три, не меньше. Да и жертву принести полагается соответствующую, иначе в следующем бою паучиха ее же и прикончит. Отпустив сестру девушка осмотрела зал... а точнее то, что от него осталось. Руины оставляли неизгладимое впечатление, и темная удивилась, как сама академия вообще осталась на месте. В прочем, к черту логику, в этом заведении она частенько отсутствовала напрочь. Солнце слепило глаза, но места для паники сейчас не оставалось, слишком больно. Краем сознание отметив, что печать, которая их удерживала, разрушена, девушка словно сомнамбула двинулась в определенную точку того, что было когда то залом. Двинуться то двинулась, но не смогла ступить и шагу, слишком сильно были повреждены ее ноги. Ухватившись в последний момент за недокошку девушка мысленно направляла сестру. Ведомая лишь интуицией, она заметила знакомую руку, торчащую из под камней... "Нет... Нет! Нет! Нет! Ты же обещал выжить..." - закрыв рот ладонью, что бы не заорать, принцесса принялась разгребать завал голыми руками. И где только силы взялись? Было больно, очень больно, ожоги на руках саднили, про ноги и говорить не стоило. Оплавившиеся чулки смешались с обгоревшей кожей, и малейшее прикосновение к ним доставляло неимоверную боль... будто ей отката было мало. Откопав таки труп своего возлюбленного магичка взвыла на всю округу. Слезы неосознанно скатывались по щекам, истерика душила и было совершенно не важно, что происходит вокруг. Просто упав на пол и обняв то, что было когда то дроу, она забыла о своей физической боли, и вообще обо всем. - Ты же обещал выжить... А как же я? А как же поход за змеей?! Ты обещал, я не верю, не верю, не верю! Ты в очередной раз предал меня и мое доверие! - и уже было совершенно не важно, целовал он вчера кого то или нет, пытался он ее спасти, или просто пытался сбежать... Ей просто нужно было, что бы он жил. Боковым зрением девушка заметила еще один труп. Было наплевать, но где-то краем сознания дроу понимала, что Арибет не оценит, если она бросит брюнетку тут. - АНАСТЕЙША, В ГОСПИТАЛЬ! - что есть силы выкрикнула темная, и ее снова скрутило от боли. - Позаботься об остальных, пожалуйста.... ...- эти слова были последними, что слетели с ее губ. Не иначе, как Паучья Королева наблюдала за своей подопечной, давая ей сил и заглушая боль. Очень нетипично для жестокой Ллос, но мало ли. Однако благословение богини оставило дроу, как только печать была завершена. Чудовищные волдыри на ногах и бедрах кровоточили. Кожи, как таковой, уже не осталось: священный огонь сжег ее, обнажая мышцы и сухожилия, что казались багрово-черным месивом из обгоревшей плоти. Местами она засыхала, стягиваясь, и лопалась при малейшем движении, высвобождая из трещин кровь. Местами, особенно ниже колен, виднелись кости, закопчённые, тоже покрытые запекшейся кровью и остатками мяса. Руки пострадали лишь немногим меньше. Пока девушка откапывала своего собрата, обожженные пальцы стерлись до костей. Кровь покрывала все, до чего касалась студентка. Ногти она содрала, когда отшвыривала камни, когда откапывала его. Звуковой удар инквизитора отзывался гулом во всем теле, барабанные перепонки порвались, кровь, что текла из ушей, уже запеклась. Свет, столь губительный для дроу, практически выжег сетчатку Мундар. Все повреждения дали о себе знать. Девушка ощутила, как жизнь покидает ее тело и упала на пол по другую сторону печати, на полу Госпиталя, отдаваясь пустоте. Посреди руин на землю мягко спланировал букет сирени. Как же странно смотрелись эти чистые, благоухающие цветы среди руин Большого Зала, среди опадающей пыли. Грохотали продолжавшие опадать камни, солнце безразлично освещало побоище, играя лучами на мелких осколках стекла, что казались алмазами. Останки под грудами мрамора и кирпича найдут, чтобы позже воскресить в Госпитале. Но место последнего упокоения одного ирландца - точнее большей его части - отмечал тот самый букет, невесть откуда взявшийся на этой общей могиле.