Обычно, когда ему нужно было прийти в себя, он охотился. Но сейчас у него не было сил. Даже до грёбаной катастрофы с Клэр он чувствовал себя так, как сейчас — вот почему и произошла эта грёбаная катастрофа.
Господи, ему казалось, что его сердце весит целую тонну.
Как в тот раз. После того, как он вернулся к своей матери.
В ту ночь исполнилось ровно сорок лет с тех пор, как он видел её в последний раз, с той ночи, когда Дутерианы забрали его в уплату карточного долга его отца. Его отца в то время не было дома, возможно, он прятался, возможно, был пьян, и его мать горько плакала, когда они бросили Нокса на пол и связали его.
Тогда он всё ещё был её сыном.
Она хотела его, плакала о нём. Она… любила его… тогда.
Позже, после того, как Замок сгорел, он вернулся в тот маленький домик, в котором родился. Не сразу. Сначала ему потребовалось время. Но, в конце концов, он должен был увидеть её.
Но пути назад не было. Он усвоил этот урок той ночью.
Он колебался на прогнившем крыльце оштукатуренного дома с осыпающейся соломенной крышей. Во дворе паслись козы. Должно быть, было лето, потому что у них были козлята. Один козлёнок выбрался из-за того, что забор был сломан.
Он вспомнил, что думал, как бы починить забор для неё.
Она подошла к двери с керосиновой лампой, держа её высоко, чтобы видеть его. Она не была крупной женщиной. Его отец был здоровенным мужчиной. Похоже, его отец умер.
Нокс всё ещё помнил лицо своей матери, гладкое и прекрасное, каким оно было в его памяти. Как будто ничего не изменилось.
«Кто ты? — потребовала. — Что тебе надо?»
Нокс не помнил, что он сказал, он помнил только, как она покачала головой, отказывая ему.
«Мой сын мёртв, — повторяла она снова и снова. — Ты — не он. Мой сын мёртв».
Сначала это оставило пустое место в его сердце. Но поскольку она продолжала качать головой, продолжала отказывать ему, гнев заполнил эту пустоту.
Он сказал: «Верно, женщина. Твой сын мёртв. Ты больше никогда его не увидишь».
Его мать разразилась рыданиями, и он оставил её в таком состоянии. Он не починил забор. Он больше никогда не пытался вернуться.
Гнев не продлился дальше конца проселочной дороги. Его начало трясти. Он упал. Он пролежал в канаве несколько часов. Он планировал подставить себя солнцу.
Он не знал, почему просто не остался там, но в конце концов встал. Он выжил. Возможно, по привычке. Выживание было единственным, что у него имелось на протяжении десятилетий.
Так что он выжил.
При воспоминании о той ночи, о которой он никогда, ни за что не позволял себе думать, Нокса затрясло так сильно, что он едва мог управлять автомобилем.
Он оказался на Хьюитт-стрит. Он не осознанно поехал в ВОА, но, вероятно, это было лучшее место для него. Ему не хотелось возвращаться в аббатство без Клэр, и ему нужно было съехать с дороги. Он мог переночевать в одной из отдельных комнат Бункера. Если там кто-нибудь окажется, он просто пошлёт их на х*й.
По крайней мере, в ВОА было что-то хорошее от того, кем он был. Не имело значения, что никто там ему не доверял и не любил его. Он всё равно служил какой-то цели.
Возможно, именно поэтому он приехал сюда.
Нокс припарковался на другой стороне улицы и вышел, запоздало сообразив, что на нём всё ещё нет рубашки и ботинок. На него будут пялиться, но это происходило независимо от того, во что он одет. Кроме того, ему нужно всего лишь пройти через вестибюль к лестнице. Никто не увидит, кроме дежурного охранника.
В обычной ситуации Нокс обратил бы больше внимания на звук закрывающейся дверцы машины через несколько секунд после того, как он вышел из своего джипа.
В обычной ситуации никто не смог бы подкрасться к нему незаметно, даже переносясь призраком.
Но сегодняшний вечер был совсем необычным.
Когда игла вонзилась ему в шею, Нокс стремительно развернулся. Нападавший уже отступил призраком на несколько шагов.
Нокс потряс головой, пытаясь прийти в себя, пытаясь увидеть правду — потому что то, что он видел, не было возможным.
Это покрытое шрамами лицо, этот кошмар, который продолжал преследовать его. На ликёро-водочном заводе. В ночном клубе.
Невозможно.
— Да, зверёныш, — усмехнулся Малотов. — Давно не виделись.
Нокс попытался вспомнить, но всё происходило как в замедленной съёмке. Малотов отскочил назад, и мир потемнел, когда Нокс упал.
Глава 28
Со своего высокого наблюдательного пункта Гидеон смотрел вниз на огромного мужчину, прикованного цепями и лежащего без сознания на каменистом дне залитого лунным светом котлована, скалистой впадины, из которой древние шахтёры добывали полезные ископаемые, вырубая в скале пещеры и туннели.