- Его не стало?
Мышонок, покрутившись у ног фермерши, юркнул в щель под полом. Еще через мгновение невесть откуда возникла удивительной красоты женщина. Прислонясь к дверному косяку, она улыбнулась чарующей белозубой улыбкой.
Что-то бесформенное прижалось снаружи к залитому струями дождя кухонному окну. С плачем и стоном, шумно вздыхая, оно билось о стекло, но Тимоти почти не замечал этого. Он ничего не видел вокруг себя. Мысли его блуждали вне дома и были полностью сосредоточены на происходящем. Ветер сбивал его с ног, дождь хлестал по щекам, мерцающая тьма неодолимо манила к себе. Вытянутые колышущиеся фигуры, выделывая диковинные пируэты, кружились под нездешние звуки вальса.
В поднятых бутылях мерцали искорки света. От выскочивших с оглушительным треском пробок во все стороны полетели крохотные комочки земли, паук сорвался вниз и, смешно выбрасывая длинные ноги, убежал в щель.
Тимоти вздрогнул и оглянулся. Он снова был дома, слышал недовольный голос Ма: "Тимоти, подай, Тимоти, принеси, сбегай туда, сбегай сюда, помоги, накрой на стол, расставь тарелки, разложи еду", - и так без конца: торжество продолжалось.
- Да, его не стало. Совсем, - полураскрытые губы Сеси сонно шевельнулись, они медленно роняли слова:
- Мозг этой женщины... Да, я сейчас в нем, мое зрение - это ее зрение; пугающе неподвижная гладь моря, - кажется, что по ней можно вышивать, - простирается так далеко, насколько хватает глаз. Я сижу на крыльце и жду мужа - ему уже пора вернуться. Время от времени из воды выпрыгивает какая- то рыбешка и с негромким плеском шлепается обратно, в свете звезд блестит ее чешуя. Долина, море, несколько машин, деревянное крыльцо, я в кресле- качалке - и тишина.
- Дальше, Сеси, дальше.
- Я поднимаюсь с кресла...
- Рассказывай, что дальше.
- Выхожу из дома, иду в сторону гейзера. Аэропланы проносятся у меня над головой, словно доисторические птицы. А потом все опять затихает и умолкает.
- Сеси, ты скоро вернешься?
- Я вернусь, когда мне как-то удастся изменить жизнь этой женщины, как только мне станет здесь скучно. Я спускаюсь с крылечка, держась за деревянные перила. Я устала, мне тяжело идти, ступеньки скрипят у меня под ногами.
- Где ты сейчас?
- Совсем близко от гейзера. Меня окутывают серные испарения. Я смотрю, как растут пузырьки на поверхности гейзера, они становятся все больше и - лопаются.
Вот, чуть не задев меня, с пронзительным криком пролетела птица. И вот я уже в ней и улетаю. С высоты мои глаза птицы, круглые, как бусинки, видят, как внизу женщина медленно ступает по деревянным мосткам прямо к гейзеру. Шаг, другой, третий... Раздается звук, будто от падения большого камня в болото. Описываю круг над этим местом и вижу белую руку, исчезающую в серой раскаленной грязи...
Теперь - быстро домой, скорей, скорей!
Огромные сияющие глаза Сеси широко распахнулись и загорелись радостным возбуждением:
- Вот я и дома.
Помолчав с минуту, осмелевший Тим робко заикнулся:
- Знаешь, там, внизу - праздник Возвращения. Народу собралось - море!
- Так почему же ты здесь?
Сеси взяла брата за руку:
- Хочешь попросить о чем-то? - Она лукаво улыбнулась: - Ну, говори, раз уж пришел.
- Я не хочу тебя ни о чем просить, - начал было Тимоти, но тут же перебил сам себя:
- Ну, почти ни о чем, это такая малость. О Сеси! - Слова вдруг полились неудержимым потоком. Не переводя дыхания, Тим выпалил все то, что мучило его эти дни, он буквально захлебывался от переживаний: - Я так хочу выкинуть что-нибудь эдакое, чтобы они ну хоть разочек обратили на меня внимание, чтобы меня приняли за своего, но я ничего, понимаешь, ни-че-го не умею, мне так стыдно, и я надеялся, ну, я думал, что ты бы могла...
- Пожалуй, я могла бы сделать то, о чем ты просишь. - Полузакрыв глаза, Сеси таинственно улыбнулась: - Выпрямись. Стой спокойно.
Тимоти безропотно повиновался.
- Теперь закрой глаза и выбрось все из головы.
Тимоти замер и изо всех сил сосредоточился на мысли о том, что он ни о чем не думает.
Сеси вздохнула:
- Ну, пошли вниз.
Неуловимым движением она переселилась в Тимоти, и теперь худенькое тельце брата обтягивало ее, как перчатка руку.
- Смотрите все на меня, - с этими словами Тимоти поднес ко рту бокал с теплой алой жидкостью. Подождав, пока глаза родственников обратятся на него, он осушил его до дна.
Затем, протянув руку в сторону Лауры, прошептал заклинание, заставившее сестру застыть на месте. С каждым шагом, приближавшим его к сестре, Тимоти казался себе больше и сильнее.
Отовсюду он ощущал на себе настороженные взгляды. Все примолкли. Никто и не думал смеяться. Он увидел изумленное лицо Ма, прошел мимо сбитого с толку Па, тот еще ничего не понял, но на его лице постепенно появлялось удовлетворенное выражение. Он явно начинал гордиться своим сыном.