Порой я чувствую, что многое в моей жизни словно идет наперекосяк. Часто меняю работу, мотаюсь по съемным квартирам, тяжело выстраиваю отношения с людьми. Иногда мне кажется, будто бы все устаканилось и сейчас дела пойдут лучше, но потом они портятся будто сами собой, и все приходится начинать заново. Мечты и цели, к которым я иду, исчезают одна за одной и достигнуть их не получается, сколько я ни стараюсь. А потом снова начинаются сны — огонь, чудовища, кровь, смерть. Так и маюсь неприкаянный. Вчера я напился, хотя и чувствовал, что мне не стоит этого делать.
В партнеры по спаррингу мне достался Кейтор. Жилистый, ловкий, подвижный, хорошо тренированный, он был одним из лучших фехтовальщиков в клубе, но я не боялся — сам был по уровню не хуже его. Мы натянули маски, взялись за свое оружие, он за полуторник, я за палаш и дагу, и отошли подальше от ребят, которые уже тоже приступали к поединкам. Трава на поляне, где занимался клуб, была порядком вытоптанная — ребята приезжали сюда порой и по три, и по четыре раза на неделю, если находилось свободное время по вечерам. Это я в последнее время заработался и вылазил только по выходным.
— Ноги хоть тебя держат? — спросил Кейтор, подначивая.
— Получше чем тебя, — огрызнулся я, немедленно делая выпад.
По-хорошему следовало начинать спарринг с взаимных салютов клинками, но мы этим пренебрегли, тем более что Игорь в нашу сторону не смотрел. Я ударил, целясь ему острием палаша в корпус, Кейтор сноровисто отступил, разрывая дистанцию. Я двинулся следом и атаковал в бедро. Он, вновь уходя от удара, крутанулся и взмахнул полуторником, опуская мне его на плечо. Будь оружие заточенным, такой удар раскроил бы мне туловище. Я вскинул палаш, принимая вражеский выпад на рукоять, и, резко приблизившись, атаковал Кейтора дагой прямо в сердце. Клинок замер, острием касаясь стеганой ткани.
— Убит, — я ухмыльнулся под маской.
— Смотрю, ты не сильно размяк, пока рассиживался за компом.
— Стараюсь держать себя в форме. Полон сил и энергии, друг. И прямо сейчас отделаю тебя так, что неделю будешь валяться дома и скулить от боли, обнимая подушку.
— Скорее уж я тебя — заодно и пару ребер сломаю, — недобро посулил он.
Вообще, конечно, мы не всерьез. По-настоящему жестко мы не деремся, и соблюдаем технику безопасности. Другое дело, мы часто подначивали друг друга во время спаррингов, стараясь как следует разозлить. Оба понимали, что впавший в бешенство противник становится невнимательным, совершает ошибки, хуже следит за обороной — тут-то и проще его подловить ловким выпадом. Осмотрительность и внимательность решает очень многое в любом поединке. Сам я, когда дерусь, стараюсь сохранять холодность, отслеживать чужие движения, немедленно реагировать на них.
Мы снова сошлись. Кейтор, раззадоренный поражением, сразу пошел в атаку — тут уже отступать и обороняться пришлось мне. Рубил он с плеча, размашисто и вместе с тем шустро, сталь так и сверкала. Я защищался, отводил дагой, контратаковал палашом, старался двигаться побыстрее.
В любом поединке это важно — не застывать на месте, шустрее шевелить ногами. Я и шевелил как мог, если не получалось отвести выпад, то хотя бы отскакивал — и немедленно бил сам. В этом секрет успеха, когда доходит до фехтования — когда противник атакует тебя, он непременно открывается сам. Отскочи или парируй, и немедленно нанеси свой удар, не теряя лишней секунды. Именно так я и старался делать.
Внезапный крик отвлек меня как раз тогда, когда мой клинок коснулся плеча Кейтора. Кричали откуда-то сзади, с расстояния в десяток шагов — точнее сказать, истошно вопили. Выражения лица Кейтора за маской я разглядеть не мог, но сам развернулся, даже не побоявшись, что этим открываю себе спину. Нехорошее предчувствие, уже посещавшее меня при выходе из квартиры, тревожно екнуло — что-то случилось.
Я развернулся, инстинктивно выставив перед собой меч... и замер, этот самый меч, в данных обстоятельствах явно бесполезный, едва не уронив. Половину окружавшей полянку рощи как будто слизало языком — там, где еще минуту назад стеной поднимались деревья, теперь барахтался серый и мутный туман, за которым ничего не получалось разглядеть. Мгла стремительно распространялась, прямо на глазах пожирая дерево за деревом, кольцом окружая поляну. Я вскинул голову — и увидел, что синева неба поблекла, сменившись белесой дымкой. Солнце пропало, разом стало темнее. Похолодало, порывами задул по-осеннему промозглый ветер.