Каждое произносимое мной слово возвращало мне веру в себя, напоминая, что я все еще являюсь человеком, чью жизнь совсем недавно вспомнил. Однако при произнесенных мной словах магистр Хенвайн лишь коротко рассмеялся, и среди окружавших его солдат тоже послышались смешки.
— Неплохая шутка, не спорю, — сказал Хенвайн. — Я видел тебя еще в Балверде, когда ваша группа напала на тамошний наблюдательный пост, и должен признать, ты действительно хорошо владеешь навыками магии тьмы. Однако до Принца Ночи и Владыки Драконов тебе далеко. Ничего страшного, когда окажешься на дыбе, обязательно выложишь все подробности, а это случится уже достаточно скоро.
— Вот как, — проговорил я, стараясь, чтобы ни единого чувства не отразилось на моем лице. Моя растерянность постепенно сменилась яростью и желанием отомстить за погибшего друга. Я мысленно поклялся, что враг, по чьей вине Кейтор расстался с жизнью, не уйдет отсюда живым. — Боюсь, что не доставлю тебе подобного удовольствия, магистр Хенвайн. Прямо сейчас ты лично убедишься, соответствую я или нет титулу Повелителя Тьмы.
Пока я говорил эти слова, Марина поднялась по лестнице и встала рядом со мной по правую руку, держа в правой руке пистолет, а в левой подобранный на полу меч, до того принадлежавший одному из вражеских солдат. Лицо девушки было скрыто непрозрачным щитком шлема, однако вся ее поза выражала решительность. Элис по-прежнему стояла по левую руку от меня, облаченная, как и я сам, в кожаную куртку. Искры огня, разгораясь в воздухе, скользили вдоль лезвия ее клинков, сама девушка наблюдала за Хенвайном с легким прищуром. На ее лице возникла презрительная усмешка. Нас осталось всего трое, однако мы не собирались отступать и сдаваться.
Некромагическая энергия, собранная из смертей вражеских солдат, все еще кипела во мне, наполняя готовностью к бою. Я потянулся к ней, вновь творя чары, способные усилить мои боевые навыки, и немедленно почувствовал, как сила разливается по моему телу, а мир вокруг делается четче и ярче.
Мои ухищрения не остались незаметными Хенвайну, и он, коротко и зло усмехнувшись, щелкнул пальцами свободной руки. Пучок молний, подобных тем, что совсем недавно поразили на моих глазах Кейтора, с грохотом рванул с потолка, окатив лицо холодом. На этот раз я был готов к возможной атаке и смог защититься.
Барьер, сотканный из тьмы, сформировался почти мгновенно, разливаясь чернильной пленкой и образуя защитную полусферу. Молнии оказались поглощены ею, поблекнув и стремительно затухая. В то же мгновение солдаты, до того державшиеся за спиной Хенвайна, с ревом кинулись в бой, выставив перед собой копья, а Марина открыла огонь из сжатого ей пистолета. Она успела расстрелять целую обойму, состоявшую из десяти пуль, пока нападавшие приближались.
Несколько выстрелов ушли впустую, другие нашли свои цели. Двое или трое солдат оказались раненными в плечи и в корпус, они пошатнулись и опустили копья. Еще двое рухнули наповал, убитые насмерть, и оружие вывалилось из их разжавшихся пальцев. Затем волна нападавших докатилась до верхней ступени лестницы, на которой стояли мы трое, и мы с Элис вступили в рукопашную.
Пламя полилось потоком, охватывая вскинутые дочерью герцога Кордейла клинки. Она плавно, скользящим, почти танцующим шагом ступила вперед, размахивая саблей и дагой и прочерчивая ими в воздухе огненные дорожки. Сабля рванулась, легким движением отклоняя направленное врагом копье, и вонзилась неприятелю в плечо, немедленно окрасившись кровью. Пламенеющий кинжал прочертил стражнику на животе рваную рану, с легкостью разрубая кожаный доспех. Захлебываясь кровью, солдат тяжело опустился к ногам девушки. Лицо Элис сделалось сосредоточенным и напряженным, она смотрела прямо перед собой, с изяществом и ловкостью нанося один удар за другим.
Я также кинулся в схватку, нанося быстрые удары палашом, который сейчас казался почти невесомым и двигался в моих руках с легкостью фехтовальной рапиры. Меня попытались атаковать копьями, сразу трое противников, но щупальца тьмы метнулись и закрутились, поднимаясь от пола и наливаясь на глазах чернотой, и разрезали надвое деревянные древка. Те преломились и обломками упали на покрывавший пол второго этажа красный ковер, уже начавший темнеть от пролитой крови убитых.