Я обратился к энергии тьмы, по-прежнему находившейся в моем распоряжении, и перенаправил ее. Черные путы вновь сформировались в воздухе, оплетаясь вокруг рук и ног наседавших на Марину и Элис бойцов. Прорубившись сквозь вражеский строй, я атаковал обездвиженных моей магией стражников, нанося быстрые удары палашом, отрубая конечности и рассекая шеи. Сам едва не получил удар мечом под ребра, однако меня прикрыла Марина, бросившись наперерез врагу. Неприятельский клинок загрохотал по надетой девушкой иномирной броне, однако не сумел ее пробить, оставив лишь глубокую царапину. Я воспользовался короткой заминкой, чтобы натянуть черную удавку на горле противника, а затем сделал выпад и мечом пронзил ему грудь.
И все же было очевидно, что втроем мы долго не продержимся против такой толпы. Мы находились в сокрушительном меньшинстве — а ведь еще оставался Хенвайн, который пока лишь наблюдал за схваткой, больше не пытаясь применить магию. Из нашей маленькой группы я один полноценно владел боевой магией, и рано или поздно я совсем вымотаюсь и потеряю возможность творить заклятия. Тогда нас неизбежно сомнут.
Подмога явилась совершенно неожиданно, спустя секунду после того, как я уже начал испытывать панику. В дверях, выводящих на внутренний двор, показались капитан Грестер и еще около десятка солдат — они выглядели потрепанными, но держались на ногах. В руках капитан сжимал окровавленный клинок, забрало шлема было опущено, кровь местами стекала и по доспехам, частично измятым и проломленным. За спинами людей Грестера полыхнуло, выходившие на двор окна озарились вспышками молний, послышался оглушительный драконий рев. Похоже, крылатые бестии вновь перешли к атаке на Цитадель, после чего остаткам отряда все же удалось прорваться в крепость.
Грестер хриплым голосом, глухо донесшимся сквозь шлем, выкрикнул приказ, и двое уцелевших чародеев, сопровождавших его отряд, сплели боевое заклятье. Прямо в воздухе возникли тугие струи воды, не разлетающиеся во все стороны брызгами благодаря наброшенному на них энергетическому контуру, словно бы собранные в невидимый шланг. Вода уплотнилась, затвердевая и делаясь подобной льду, и не теряя при том своей гибкости.
Со стороны собравшихся в вестибюле защитников Цитадели послышались предостерегающие возгласы, солдаты попятились назад, поднимая оружия и щиты, однако чародеи, пришедшие с Грестером, уже спешили нанести свой удар. Струи воды пришли в движение, стремительно ускоряясь, и ударили подобно тяжелым плетям, обрушиваясь на вражеский строй. Грани удерживаемой заклинанием воды сделались острыми, словно огромные бритвенные лезвия, разрезающие все, что попадалось им на пути.
Распадались на части щиты, пронзенные насквозь обрушившимися на них плетями. Переламывались у самого основания мечи, не способные стать преградой на пути противостоящей им боевой магии, обретшей вещественность. При столкновении с водяными плетьми рассекались лица, обагренные кровью.
Под ударами заклинания отлетали в сторону отсеченные конечности, обрубленные словно ударом клинка, и разрубались надвое туловища. Искалеченные, раненые или умирающие солдаты падали на пол. Некоторые из них все же сумели избежать магической атаки, добрались до солдат Грестера и вступили в бой, однако к тому времени ход сражения уже был переломлен. Преимущество, до того утраченное, вновь оказалось на нашей стороне, и следовало немедленно им воспользоваться.
Переглянувшись со своими спутниками, я кинулся вперед по коридору, обрушившись на маячивших вперед врагов и на пределе доступной мне скорости нанося удары клинком. В каждый удар я вкладывал магию, чтобы сделаться сильнее как боец и искуснее, стараясь без малейшего промедления парировать следующие один за другим вражеские выпады. Несколько обрушившихся на меня ударов я все-таки пропустил — мечи прошлись по касательной, разорвав кожаную куртку и оставляя поверхностные раны.
Плечо и бока обожгло огнем, однако я сжал зубы, стараясь игнорировать подступившую боль, отозвавшуюся резью в мышцах, и покрепче сжал рукоятку палаша, отклоняя едва не пришедшийся в голову колющий выпад противника. Нанес собственный, пронзая противника выставленным вперед клинком, а затем резко высвобождая его. Элис рассмеялась, оказываясь рядом со мной, и насадила на пламенеющий кинжал оказавшегося на пути врага.
Державшаяся вдоль облицованной дубовыми панелями стены Марина вновь взялась за пистолет, делая несколько выстрелов. Они прогремели артиллерийской канонадой один за другим, и несколько неприятельских солдат, подстреленные, тяжело повалились на красный ковер. Девушка опустила разряженный пистолет и отступила, пока ее саму не сбили ног копьем.