За ее спиной по лестнице уже поднимались бойцы капитана Грестера, полностью преодолевшие встретившееся в вестибюле сопротивление. Из отряда, двигавшегося вместе с нами по канализационным туннелям, в живых осталось восемь человек — сам капитан, два чародея, включая целителя, и пять бойцов с палашами и саблями, окровавленными сейчас по самую рукоять.
На ногах оставалось всего несколько неприятельских солдат, пятившихся прочь по коридору, и тогда в дело вступил магистр Хенвайн, до того маячивший в стороне. Вероятно, изначально чародей думал, что пришедших с ним солдат хватит, чтобы разделаться с лазутчиками, проникшими в крепость. Потому Хенвайн не стремился попусту, как ему казалось, тратить собственные магические резервы. Видя, что подобный расчет не оправдался, начальник отдела наблюдения и дознания поспешил сделать собственный ход.
Пришли в движение магические потоки, закручиваемые направляющей их волей — я немедленно почувствовал, как противник формирует заклятие, собирая силу в кулак и готовясь атаковать. Я заметил кривую усмешку, скользнувшую по лицу Хенвайна, а затем воздух наполнился жаром и треском огненного потока, рвущегося от врага прямо по коридору вперед.
Подобно многим чародеям нынешней эпохи, Хенвайн, в отличие от древних адептов, совершенствовался сразу в нескольких стихийных школах, не давая предпочтения какой-то одной. Сейчас он надеялся обратить против нас пламя, вызванное и усиленное при помощи колдовства, надеясь испепелить нас заживо.
Первым делом огонь, выпущенный магистром Хенвайном, окатил его собственных бойцов — в стремлении справиться с нами чародей совершенно не считался с жертвами. Пламя рванулось вперед, послышались крики заживо сгорающих людей, а я тем временем уже выставлял защитный экран, сотканный из тьмы, пытаясь сделать его преградой на пути затопившего коридор пожара. Дубовые панели и портьеры вспыхнули, исходя дымом, однако барьер, созданный мной из разлившейся плотной пленкой черноты, уже встал на пути пламени.
Тьма и огонь встретились и какое-то время пребывали в неустойчивом равновесии, столкнувшись, а после призванное Хенвайном пламя стало угасать, удушаемое чернотой. Управляемая мной тьма впитывала энергию вражеского заклинания без остатка, разрушая его соединяющие контуры и поглощая собранную противником магическую силу. Едва начавшийся, пожар унимался, угасая.
Вуаль тьмы растекалась по коврам и стенам, сбивая и рассеивая только что бушевавшее на них пламя. Теперь между мной и Хенвайном было лишь пустое пространство протяженностью в десяток метров, заваленное телами убитых.
Магистр хищно ощерился, увидев, что примененное им заклинание не принесло пользы, и немедленно швырнул новое. Прямо в лицо дохнуло холодом. Воздух принялся загустевать кристаллами льда, расширяющимися во все стороны и выставляющими вперед острые грани. Их оконечности сверкали подобно копейным древкам, приближаясь со все увеличивающейся скоростью, готовые пронзить меня и моих спутников насмерть.
Хенвайн, как оказалось, прекрасно владел и огненной, и ледяной стихиями, и чарами электричества. Настоящий пример мультиклассового персонажа, если можно так выразиться.
Тьма, только что прямо у нас на глазах погасившая пожар, низринулась с потолка и волнами хлынула со стен, обрушиваясь на ледяные копья и переламывая их с хрустом и треском. Ледяные кристаллы вытягивались навстречу щупальцам черноты, пытаясь рассечь их и разорвать.
Марина несколько раз выстрелила по приближающейся ледяной волне из пистолета, разбивая некоторые кристаллы в мелкие брызги, а Элис ударила по ним пламенеющими саблей и дагой. Затем девушка проворно отступила — прежде, чем ледяной клинок, резко выросший из кристаллической массы, успел бы пронзить ей живот.
Зачарованные ледяные копья пошли трещинами под ударами черноты. Прошло еще несколько секунд, и направляемая моей магией тьма, навалившись на ледяные кристаллы, разнесла их в клочья. Куски льда распадались на осколки, с глухим стуком падающие на пол словно выпавший град. Они принялись таять, едва только рассыпались скрепляющие их чары.