Крепко сжимая ладонь Элис в своей руке, я понял, что угроза, нависшая над нами, миновала благодаря вмешательству неведомого союзника. Едва не сокрушившее нас заклинание само оказалось полностью уничтожено. Пламя больше не горело, от него не осталось даже единого слабеющего языка.
По полу разлились лужи остывающей воды, не способной больше причинить никому вреда, в воздухе вился густо пахло озоном и клубился истончающийся пар. Мы стояли посреди разгромленной залы. Мебель вокруг была обуглена и местами оплавлена, скатерти зияли черными дырами. На лице Повелителя Пламени, едва не убившего нас, проступила крайняя степень удивления.
Неожиданно послышался смутно знакомый насмешливый голос:
— Вот это я вовремя заглянул на старую родину. Даже не знал, что здесь творится подобное безобразие. Братец Тренвин, изволишь мне объяснить, какой ерундой ты здесь занимаешься, кто эти несчастные люди, которых ты хочешь убить и почему над славным Грендейлом кружат драконы? Почему дорога к старой имперской столице полнится виселицами и усеяна обугленными руинами? Эти края никогда мне особо не нравились, но сейчас, такое чувство, они сделались значительно хуже обычного.
Удивленные, мы оглянулись. В дальнем конце зала, спиной к одному из ростовых зеркал, стоял, опираясь на воткнутую в паркет боевую шпагу, худощавый светловолосый мужчина, облаченный в черный камзол с белыми кружевами. Его губы кривились в легкой улыбке, светлые глаза смотрели пристально и остро. Нежданный гость покачал головой, а потом легким движением выдернул шпагу из продырявленного паркета и направил чуть сверкнувшим острием Повелителю Пламени в грудь:
— Чего молчишь, Тренвин? Язык проглотил? От удивления забыл все слова стервардского языка, равно как и прочих, тебе известных? Объяснись телепатией, я ей владею.
— Я самую малость опешил, не спорю, — мотнул головой маг стихии огня, переводя Темный клинок в оборонительную стойку. — Сегодня, кажется, день незапланированных встреч. Меньше всего ожидал я увидеть тебя, брат, после стольких столетий отсутствия. Ты ведь, казалось, полностью расплевался с нашей семьей и решил двигаться собственными путями, больше не возвращаясь домой и не подавая никаких вестей.
— Как видишь, я передумал, — гость покачал головой, крутанув вокруг невидимой оси клинок шпаги, и танцующей походкой сделал шаг вперед навстречу Тренвину. — Не могу оставаться в стороне, когда старый добрый Тэллрин сотрясает одно несчастье за другим, да еще по вине названных родственников. Уже не в первый раз, надо заметить. Похоже, от вашей семьи миру одни только проблемы.
— Ты его знаешь? — шепотом спросила у меня Элис. — Я вот вижу впервые.
Пытаясь справиться с оторопью, я чуть заторможено кивнул. Я хорошо знал, кем является чародей, без всякого предупреждения заскочивший в Цитадель на огонек и спасший нашу троицу от устроенного Тренвином магического шторма. Его лицо проступало в оставшихся от Повелителя Тьмы воспоминаниях, подобно лицам Алдрена, Кенрайта и всех остальных, и едва ли не единственное не вызывало вспышек инстинктивной ненависти.
Сегодня к нам явился, чтобы выручить в самый последний и отчаянный момент, могущественный чародей, один из правителей древнего мира, еще один из братьев Рейдрана, Повелитель Отражений и Принц Зеркал Нэотеорн. Единственный из всех Повелителей Силы, кто когда-то, в незапамятные времена, еще до сокрушившей Тэллрин войны, мог бы назваться Рейдрану другом.
Глава 22
В прежние времена, ныне давно канувшие в прошлое, Лорд Тьмы Рейдран и Принц Зеркал Нэотеорн действительно были друзьями. Магия, которой распоряжался Нэотеорн, ставила его наособицу от всех остальных братьев, управлявших стихийными силами.
Светловолосый чародей был мастером во всем, что касалось зазеркалья, странного пространства, лежащего на границе между привычной реальностью и междумирьем. Нельзя сказать, что Нэотеорн полностью повелевал причудливой вселенной отражений, таящейся за гранью зеркал, однако он в большей степени, чем прочие маги познал секреты зазеркалья и научился использовать их.