Я скрестил руки в Жесте Силы, творя начальные такты сложного заклинания. Зачерпнуть из потоков… придать энергии форму… В итоге должны получиться Врата Миров, что унесут меня отсюда в Иномирье. Все потеряно, ничего не попишешь. Осталось бежать прочь, чтобы потом вновь готовить вторжение. Проклятье! А как удачно все шло до этого. Я был уверен, что практически победил… К демонам уверенность. Моя работа оказалась прервана в самом начале.
— Повелитель Тьмы, ты слышишь меня? — уверенный мужской голос раздался прямиком из пустоты.
Я узнал говорившего. Кенрайт, Повелитель Воздуха, мой старый враг. Наверное, он лучший из них — и по степени искусности в магии, и из-за своего изощренного ума.
— Разумеется, я слышу тебя, Кенрайт. Но почему это ты решил заговорить со мной?
— Поверь, просто так я бы не стал говорить с изменником и ренегатом. Значит, у меня есть тема для разговора.
— В былые времена ты называл меня по имени, а не придумывал оскорбительные клички вроде изменника.
— В былые времена у меня не было поводов придумывать подобные клички!
Я поднял руку.
— Довольно! Я не собираюсь вступать с тобой в новую перебранку. Все обидные слова, что мы хотели сказать друг другу, уже сказаны, давным-давно. Ты ведь вступил в беседу не для того, чтобы начинать заново, верно?
— Верно. Как тебе наша атака?
— Вы добились того, чего хотели — произвели на меня некое впечатление.
— О нет, ты явно преуменьшаешь. Мы ведь нанесли тебе поражение, не так ли? И уничтожили все твои армии, крепости и адептов.
Насчет адептов он немного погорячился. Кое-кого из них я чувствовал даже сейчас — Кортера… Монсора… Эйдрина… даже изменника Алдрена — все они остались в живых, запрятались, где смогли… Ментальные нити доносили до меня их мысли и чувства, и отзвуки их шагов, в какую бы нору они не укрылись. А вот остальные и вправду погибли.
— Пусть так. Но чего ты от меня ждешь — признания своего поражения и мольбы о прощении? Если ты и впрямь так считаешь, то все, что мне остается сделать — это плюнуть тебе в лицо.
— Думаю, тебе окажется довольно сложно это сделать, — голос Кенрайта был сух. — Насмехайся сколько хочешь, но ты потерпел поражение. Тем не менее у нас есть предложение, которое может тебя заинтересовать.
— Это что же? — спросил я, одновременно пытаясь восстановить заклинание перехода. Положа руку на сердце, никакие предложения Кенрайта меня не занимали, я просто старался выиграть время, чтобы заново сплести заклинание Врат миров. Если хочет трепаться — пусть себе треплется на здоровье, а я, отвечая ему, одновременно займусь делом.
— Твоя почетная сдача.
— Вот уж рассмешил. Ты надо мной издеваешься, братец?
— Не спеши. Просто пойми — это будет лучший для тебя вариант. Мы даже сохраним тебе жизнь и свободу — только навсегда разорвем тонкие связи, соединяющие тебя с Источником. Естественно, после этого ты уже никогда не сможешь коснуться своей Стихии, да и вообще не будешь представлять какой бы то ни было опасности. Ну, а после проведения ритуала ты полностью свободен, иди куда хочешь, в любой мир на свое усмотрение — нам все равно. Как тебе такие условия?
— За кого ты меня принимаешь, Кенрайт? — тихо спросил я. — Неужели ты действительно считаешь, что я могу отречься от своей стихии? Что я могу сдаться и на коленях молить вас, своих заклятых врагов, о снисхождении? Неужели ты веришь, что между нами может быть мир? Так знай — между нами нет и не может быть мира. Всегда, до конца времен, до конца жизни на земле, я буду противостоять вам. Все верно — я остался один, нет воинов под моим стягом, но я никогда не изменю своей стороне. Даже в одиночку я буду бороться с вами. Даже не ради власти, хотя чего уж таить — я стремлюсь к власти; но ради того, что я есть. Я никогда не приму ваш порядок. Ваши дурацкие законы, вашу чушь о добре и зле, ваше поганое милосердие. Мне не нужно милосердие, в гробу я его видал. Я презираю милосердие. И я презираю вас. Когда вы наконец поймете это?
Голос Кенрайта оказался неожиданно задумчив:
— А ведь, если разобраться, ты ребенок, брат. Как мы только раньше не могли этого понять… У тебя эмоции подростка. Ты инфантилен до предела. Отсюда весь этот нелепый пафос, вся эта проклятая война, раздутая из детских обид… — Лорд Ветра говорил медленно, будто во сне или беседуя с самим собой. С самим собой — потому что отвечать на подобную кривду я не желал. И не такого наслушался. — Чтобы развязать из ничего войну, разрушившую целый мир, нужно быть или расчетливым мерзавцем, или злым, заигравшимся ребенком. Но ты не мерзавец.