Богатый и пышный интерьер больше всего напоминал о дворцах французских королей или австрийских императоров. Замысловатая лепнина украшала стены и потолки, мебель отличалась прихотливой резьбой. Обилие золотых инкрустаций и сложный декор помещений заставляли думать о временах рококо или ампира. Роскошного вида полотна изображали обнаженных дев на купании либо сошедшихся в сражении латников. На картинах также попадались космические пейзажи, демонстрируя пустынные равнины далеких планет, освещенные сразу несколькими лунами или солнцами.
Я не имел ни малейшего представления, на каком уровне развития находится мир, в который я попал или, точнее, вернулся. Охранники встречались и в коридорах, и среди их вооружения имелись как протазаны, так и ружья, которые вполне могли оказаться огнестрельными. Или даже плазменными, если я угодил в футуристический сеттинг, хотя скорее обстановка пока свидетельствовала о причудливой смеси различных эпох. Лампы по-прежнему оставались магическими, ни малейших признаков коптящих свечей.
В просторной столовой, которую больше тянуло назвать банкетным залом, за изогнутым подковой столом уже ожидали яства. Когда слуги сняли с фарфоровых тарелок накрывавшие их металлические купола, от запеченной дичи и баранины, а также отварной говядины повалил пар. Компанию мясу и птице составляли тонко нарезанная красная рыба, салаты, грибные супы, экзотические фрукты и неожиданно разложенная на столе пицца вполне знакомого вида, будто сейчас из какой-нибудь пиццерии. С беконом, сыром, грибами, курятиной и оливками, насколько я сумел второпях оценить. Именно ее кусок с невозмутимым видом отправил себе в рот Алдрен, прихлебнув красного вина из хрустального бокала. После чего неторопливо вытер пальцы и губы кружевной салфеткой.
— Мы стараемся взять лучшее из всех возможных миров, раз уж умеем перемещаться между ними, — сообщил он. — Стремимся использовать вещи, которые считаем полезными. Дополнить ими собственный быт, обогащая его. Разумеется, простые смертные не наделены всеми благами и возможностями, которые дарит цивилизация, но в дворцах, подобных этому, можно встретить немало любопытных вещей.
— Надеюсь, интернет вы тоже позаимствовали, — проронил я.
— Ты будешь приятно удивлен сильными сторонами нашей цивилизации и глубоко разочарован слабыми, Рейдран. Угощайся.
Перед тем, как сесть за стол, мы сняли тут же подхваченные слугами рюкзаки, оружейные чехлы и стеганые куртки, оставшись кто в чем был — в основном в пропитанных потом футболках и грязных джинсах. Не самый подходящий наряд для предстоящего пиршества.
Макс и Марина молча разместились по правую руку от меня — подальше от Алдрена. Вставлять лишнее слово после случившегося на крепостном дворе они опасались, и я мог только одобрить подобную предусмотрительность. Рядом со мной села также Элис, обольстительно улыбнувшись и словно бы невзначай коснувшись моей руки высокой тугой грудью, натянувшей черную футболку, с принтом, изображающим синюю луну над белыми облаками. Кейтор, также одетый в черную футболку, с отпечатанным на ней вооруженным саблей скелетом, опрокинул целый бокал вина и налил себе из графина второй прежде, чем ему успел бы помочь один из стоявших позади слуг. Гарольд, севший поблизости всех к Алдрену, хранил непроницаемый вид и к еде пока что не притронулся.
Меня посетило чувство, что тренеру не совсем нравится происходящее. Хотя какой он теперь мне тренер. Просто прихвостень то ли прежнего соратника, то ли нынешнего врага, то ли будущего соратника. С Алдреном как раз предстояло разобраться, определившись на его счет. Тогда будет понятно, стоит отсюда немедленно бежать или нет. В голове царил легкий хаос — картины отдаленного прошлого проступали перед глазами и перемешивались, отчего думать сделать нелегко.
— Смотрю, на родине многое изменилось, — проговорил я, пользуясь случаем начать серьезный разговор — сразу после того, как прожевал, отрезав ножом, несколько больших кусков запеченной с яблоками утки, и закусил салатом с королевскими креветками и ананасами. Вино на вкус напоминало каберне совиньон.
— После твоего изгнания, — неторопливо начал Алдрен, отрешенно глядя то на кусок пиццы, то в бокал вина, — многое переменилось, и совсем не в лучшую сторону. Мир, который мы знали прежде, уже сам по себе был разрушен практически до основания войной, которые вели ты и твои братья. Можешь осуждать меня за предательство, проклинать и ненавидеть, но я не совершил бы его, не имей на то разумных причин. Города горели, разрушаемые боевыми заклинаниями невиданной мощности, а народы вымирали. Пока армии сражались до последнего солдата на вытоптанных полях, немногие выжившие горожане и крестьяне тоже сражались — за последний кусок пищи из разграбленных мародерами запасов. Война велась до уничтожения одной из сторон, но в итоге проигравшими оказались все.