— Можешь не напоминать. Я вел ту войну, больше того, я ее начал. Некоторые удары наносил лично, некоторые наносились по мне. Тогда мне казалось, у меня есть цель, за которую стоит бороться.
— Возможно, тебе полагается вспомнить прошлое получше, чтобы не повторить его в будущем, — задумчиво проговорил Алдрен. — Впрочем, ты прав, не стану попусту тебя уязвлять — ведь я пригласил тебя в гости, потому что надеюсь заключить союз.
— Союз? После того, как ты буквально ударил меня в спину кинжалом? И расставил магическую ловушку, призванную меня развоплотить, из которой я с большим трудом выпутался? После того, как мы не на жизнь, а на смерть схлестнулись тогда на мечах? И теперь ты заговорил о союзе? Интересное предложение. Весьма неожиданное и не выглядящее вполне обоснованным.
— Я бы не стал искать тебя и надеяться примириться, не имейся у меня веских причин. Две с половиной тысячи лет, последовавшие после твоего изгнания, оказались не самыми лучшими, Рейдран. Первые столетия мир попросту пребывал во тьме — под небесами, застланными пеплом, не пропускавшими солнечный луч. Выжившие в последних битвах по большей части погибли тогда, от болезней и голода. Немногие сумели оставить потомство, и практически ни один человек не доживал тогда не то что до старости — до середины отпущенного людям срока. Я скрывался в глубоких укрывищах, зная, что победители непременно станут охотиться за мной. Наблюдал и выжидал. Сперва твои братья пребывали в растерянности, не имея ни сил, ни ресурсов, чтобы приступить к восстановлению. Кенрайт помогал уцелевшим, но даже его возможностей не хватало.
— Разве сила стихий, дарованная братьям, не очистила небо?
— Они предприняли попытку сразу после того, как изгнали тебя, буквально через несколько дней. Ни одно заклинание не сработало. Чары попросту распадались, не в силах вернуть солнечный свет. Вскоре твои братья поняли — они утратили власть над стихиями подобно тому, как недавно перед тем лишили ее тебя. Магия оставалась с ними по-прежнему, весь арсенал обычных заклинаний, доступных сильному чародею — но они больше не являлись Повелителями в подлинном, привычном смысле этого слова. Не могли коснуться Источника. Даже оказались не в силах вступить на землю Авалона — та не пускала их. Незримая граница вставала в воздухе, туманы заворачивали их назад при попытке приблизиться к острову.
— Поразительно. Что же случилось?
— Много позже, проведя теоретические изыскания и отслеживая нити заклинаний, ловя в пространстве их растворенное эхо, чародеи, изучавшие этот вопрос, пришли к выводу, что в дело вмешались Строители. Доселе никак не обозначая свое присутствие на протяжении многих эпох, они вернулись на Тэллрин сразу после финала развязанной вашим семейством войны, и отняли у всех находившихся тогда на планете Повелителей, пятерых, их особенный дар контроля над стихиями. Никому не ведом ход мыслей предтеч. Возможно, они посчитали твоих родственников недостойными. Не справившимися с возложенной ответственностью. Они забрали у них прежнее могущество и запечатали дорогу на Авалон. Именно на Авалоне Повелитель способен пройти повторную инициацию, коснувшись Камня Силы, Камня Источника, и вновь обрести власть над стихиями.
— Вот как. Получается, больше нет никаких Повелителей Силы.
— В принципе да, нет.
Будучи обескуражен, я даже отложил столовые приборы — и заметил, как внимательно слушают наш разговор остальные собравшиеся за столом. Я плохо помнил Строителей — касательно их моя память оставалась обрывочной и смутной. Древние создания, пользующиеся иной, нечеловеческой логикой. Проступающие из темноты фигуры, лишенные лиц — именно их изваяния мы встретили, пока пробирались по междумирью. Существа, создававшие пути между мирами, трансформировавшие материю, пространство и время. Когда-то, очень давно, Строители явились на Тэллрин, нашли меня и еще пятерых человек, позже назвавших друг друга братьями, и даровали нам силу распоряжаться стихиями. Действующую, правда, в пределах только нашей родной планеты — покидая ее, мы немедленно делались обычными магами, пусть даже очень умелыми.