— Не собираюсь выслушивать твои глупости, — бросил я. — Ты уже все сказал?
— Пожалуй, да.
— Тогда до встречи, брат.
И я привел в действие свое заклинание, долженствующее выбросить меня в Иномирье. Ничего не случилось. Совсем ничего. Заклинание не сработало.
Кенрайт издал короткий смешок.
— Хотел улизнуть? Бессмысленно. Пока я разговаривал с тобой, братья заблокировали твое заклятье — настолько искусно, что ты ничего и не заметил.
Мне хватило секунды, дабы оглядеть ближайшие магические пласты и убедиться в его правоте.
— А знаешь, это и вправду подло, — тихо сказал я. — Никогда не ожидал от вас, чистоплюев, удара ниже пояса. Мои поздравления, брат — ты вырос. Быть может, настанет день — и ты сравнишься со мной.
— Видят Строители, я никогда не сравнюсь с тобой!
Я рассмеялся:
— Плевать! Считаете, что поймали меня в западню? Никто и никогда не сможет поймать меня в западню! Если считаете себя такими могущественными — придите сюда, на Пик Ветров, во плоти, и попробуйте сразиться со мной! Или кишка тонка?
— Не тонка. Я принимаю твой вызов. И иду к тебе. Один.
Пустота шагах в двадцати от меня искривилась и наполнилась голубоватым сиянием, возникающим при Переходе. Прохладный воздух уплотнился, образуя человеческую фигуру. Передо мной предстал высокий мужчина средних лет, мускулистый, с длинными черными волосами, в которых кое-где серебрились седые нити, и короткой бородой. Он был одет в дорогие одежды густо-синего, как небо в летний полдень, цвета, на камзоле выткан герб — взлетающий, расправив крылья, ястреб.
— Ну, чем порадуешь, Кенрайт? Освоил какие-нибудь новые фокусы?
Вместо ответа брат швырнул мне в лицо поток уничтожающего ветра — того самого, обжигающего, замораживающего, сдирающего кожу до костей. Он не творил заклятий — просто воззвал к своей Стихии. Я только улыбнулся — и закрылся щитом из Тьмы, поглотившим созданный братцем ураган.
— Ничего нового. Старые заклятия, старые приемы… это банально, Кенрайт. Ты всерьез считал, что Повелителя Тьмы испугает какой-то ветерок?
Он вновь не сказал ни слова, только оплел меня паутиной ветвящихся молний. На сей раз я даже не стал создавать щита — просто позволил электрическим разрядам коснуться кожи, не причинив никакого вреда.
— Меня не так легко убить — мы изрядно усовершенствовали свои тела, знаешь и сам, продвинувшись путями магии. Будем и дальше играть в игрушки?
Кенрайт скинул плащ, чтобы тот не затруднял движений. Порыв ветра — и плащ тут же унесло за край обрыва. Выхватил из ножен меч — клинок из матово-белого металла, с крупным серебристым камнем в основании.
— О, игра мечей — наша любимая забава. Но в ней ты всегда мне уступал. Помнишь тренировочные поединки в Базель Марене?
— Твоей милостью Базель Марен обращен в руины.
Кенрайт взмахнул мечом, проверяя сопротивление воздуха, и двинулся ко мне, опустив клинок острием вниз. И хотя ни огонь, ни обычная сталь не могли нанести ран моему телу, полоса зачарованного металла, с пробегающими по ней то и дело электрическими разрядами, таила в себе опасность. Я обнажил Кэдфен, и его гладкое непроглядно черное лезвие, почудилось мне, словно запело в предвкушении битвы — песнь демонов, стенающих на равнинах страны теней посреди вековечных сумерек.
Я проник разумом в поле Силы и позволил ей переполнить меня, проникнув в каждый член — двигаясь в унисон с магическими потоками, слушая их биения, можно достигнуть воистину нечеловеческой скорости. Брат сделал то же самое — фехтуя, мы, Повелители Стихий, частенько предпочитали смешивать обычные воинские приемы и чародейство.
Мы шли друг к другу, медленно сближаясь, и даже сквозь ревущий грохот конца света было слышно, как сапоги скользят по камню. Лицо Кенрайта приняло отрешенное выражение, напомнив вдруг гипсовую маску, на которую падали отсветы взлетевшего до небес пламени, его глаза смотрели на меня, но казались незрячими.
Наши мечи с лязгом столкнулись, и сноп алых и серебряных искр разлетелся во все стороны. Я отбил серию вражеских выпадов и сам ринулся в нападение. Начав с прощупывающих уколов, я довольно быстро перешел к глубокой атаке, чередуя выпады во всех шести горизонтальных и десяти вертикальных плоскостях.