Темный адепт щелкнул пальцами — и Макс немедленно закричал. Рухнулся на колени, схватившись руками за голову, следом скатился на брусчатку, изогнулся, забившись в судорогах, беспорядочно дергая руками и ногами, не прекращая вопить. Марина бросилась к парню — но Кейтор остановил ее, молча выставив перед грудью девушки меч. Крик Макса сделался громче, хотя куда уж громче, казалось бы.
Торопливо просканировав энергетическую оболочку товарища по клубу, я понял, что Алдрен распространил болевой сигнал по всей его нервной системе. Сейчас Максу кажется, будто все его тело сгорает в незримом огне. Стандартный метод пытки, принятый еще с давних времен. Однажды меня и самого так пытали, когда, изгнанный в самый первый раз, я странствовал далеко от родины и угодил в ловушку. Только та пытка продлилась не один день.
Алдрен прикоснулся к потокам магии, готовый сплести еще одно заклинание — на этот раз, если я правильно отследил, затем, чтобы оборвать Максу жизнь. При помощи сердечного приступа или кровоизлияния в мозг. Подобные чары, в отличие от путешествия между мирами, не требовали от него значительных затрат энергии, и я прекрасно понимал, что Макс воспринимается им как мелкое досадное препятствие, которое следует устранить.
К счастью, мои собственные навыки чародея в значительной степени восстановились — и я вмешался в нити творимого Алдреном заклятия, разрывая их связующие узлы и разрушая его. Одновременно я снимал и предыдущие чары, наславшие болевой шок — и крик Макса наконец прекратился. Мой товарищ перестал колотиться в конвульсиях и медленно глубоко задышал, лежа спиной на холодных камнях. Марина, которую все же пропустил Кейтор, села рядом с ним, держа за руку и о чем-то спрашиваю, рядом оказалась и Элис.
— Прежде ты не препятствовал мне делать нечто подобное, — с легким недоумением проговорил Алдрен.
— Любые люди, пришедшие со мной, находятся под моей защитой, и на них распространяется мое покровительство. Причинить им вред тоже самое, что причинить вред мне. Независимо от того, какого ты мнения об их персоне или о моей.
— Как угодно. Но ты поступаешь неосмотрительно. Этот человек оказался рядом с тобой случайно, и его фигура не имеет ни малейшего веса в общем раскладе.
— Можно подумать, я поступаю неосмотрительно в первый раз в своей жизни. Ты что-то говорил насчет обеда и выпивки, Алдрен. Будь добр, продемонстрируй свое обещанное гостеприимство, мне и моим спутникам. Потому что помимо двух кусков пиццы, у меня за весь день куска пищи во рту не бывало. Если тебе, разумеется, известно, что такое пицца.
— Калорийная лепешка с овощами и мясом на ней. Да, конечно. Пойдемте.
Алдрен развернулся, вкладывая шпагу в ножны, и легким шагом направился вверх по лестнице. Гарольд и Кейтор прошли мимо меня, причем во взгляде Кейтора отчетливо читалась смесь недоверия и презрения. Кейтор и прежде держался в клубе слегка наособицу, ни с кем особенно не сближаясь, преданный только Гарольду, язвительный и холодный. Иногда, впрочем, делающийся меланхоличным под выпивку. Мы с ним не особенно ладили, тем более у меня характер тоже был непростой, и не слишком дружили. Впрочем, обходилось и без сильных конфликтов. Не имею понятия, как он воспринимает тот факт, что я бывший наставник Алдрена, своего, как он выражается, господина.
Подойдя к Максу, я протянул ему руку, помогая подняться:
— Будьте осторожны, — сказал я ему и Марине. — Они тут все накрепко чокнутые. Совершенно отбитые. Следите за словами и не выпендривайтесь. Может мы и попаданцы, но явно не те, перед которыми все NPC ходят на задних лапках.
— Дэн? Это опять ты? У тебя раздвоение личности или вроде того?
— Память о другой жизни пробуждается в нем, — проговорила Элис, глядя на меня со странным любопытством. — Той жизни, когда он звался лордом Рейдраном и являлся одним из древних властителей Тэллрина. Вряд ли уместно говорить о полноценном диссоциативном расстройстве. Скорее, выходит наружу скрытое, погребенное под пеплом столетий. Наступает некоторый конфликт между картинами мировосприятия и образом мысли, свойственным разным воплощениям. В конечном счете разные элементы личности Влада вновь сольются воедино. Но прежде в его разуме может наступить период неустойчивости и хаоса, когда его поступки будут диктоваться внезапно всплывшими воспоминаниями и проистекающими из них импульсами.