— Или нет. Или я выпущу кишки всем, кто на меня косо посмотрит, немедленно, сразу же как верну себе силу.
— Такую возможность нельзя исключать. И все-таки я намерен рискнуть. Падение оставшихся королевств — только вопрос времени, и даже не соверши я предательство тех четверых королей, они все равно бы погибли. Тренвин и остальные используют любое черное заклятие, любой темный ритуал ради увеличения своего могущества, и значительно превосходят нас по количеству современного оружия. Оправляйся на Авалон, верни Тьму под свою длань — и сокруши их в мгновение ока. Нашли на их армии гибель. После, оставшись единственным подлинным Повелителем Силы, поступай по своему усмотрению. Я готов отдаться на твою милость, уповая, что твое правление окажется более разумным, нежели тирания наших врагов.
Я медленно выдохнул.
В искренность Алдрена не верилось ни на гран. Его монолог прозвучал безусловно убедительно, и даже оказался произнесен с определенной драматичной патетикой, но мой бывший ученик не настолько прямолинеен и прост. Изворотливый и хитрый, он всегда строил сложные многоступенчатые планы. Интриговал, пытаясь устранить соперников из числа других чародеев при моем дворе, и блестяще продумывал военную тактику на поле боя, охотно прибегая к обманным маневрам.
Наверняка он держит в рукаве какой-нибудь козырь. Придумал, как меня обыграть в самый последний момент, оставшись хозяином положения. И все же нельзя отрицать — других вариантов, кроме как сотрудничать с ним, у меня попросту не было. Попытайся я гордо уйти, едва ли бы меня просто так отпустили. Уверен, пришлось бы прорываться с боем, и мои друзья, за которых я несу определенную ответственность, могли бы погибнуть.
И к тому же, даже получись у нас сбежать из этой крепости, чье название я до сих пор не узнал, куда направляться потом? Гибнущие королевства назвали Гибнущими не просто так. Вокруг мир, находящийся на грани падения. Если, конечно, Алдрен не сгущает краски, потому что так-то он вполне на такое способен. Но допустим, он не соврал. Предположим, мне удалось найти выход обратно в междумирье и даже добраться до родного мира, отвести туда Марину и Макса, угодивших в этот переплет просто потому, что знакомы со мной и оказались в неправильном месте в неправильный день.
Но если я сбегу, что станется с Тэллрином? С миром, однажды по моей вине уже прошедшим через бесчисленные бедствия. Той части меня, которая осознавала себя как Рейдрана, Повелителя Тьмы, казались оправданными разрушения и хаос, на которые я некогда пошел, сражаясь с собственными братьями. Но та часть меня, что называла себя Влад или Дэн, пребывала в обескураженности, в ступоре.
Я ведь совсем не такой человек. Не настолько плохой. Честное слово.
Я мрачный, обидчивый и конфликтный, не спорю. Но в компьютерных играх я всегда выбирал хорошую сторону. Спасал прекрасных принцесс и эльфиек и боролся со злодеями. И в написанных мной книгах хорошие ребята как правило побеждали. Может быть, они не всегда были хорошими на все сто процентов. Совершали не всегда самые правильные поступки, порой поддавались эмоциям, заблуждались и ошибались. Бывали раздражительными и вспыльчивыми, точно так же, как и я сам. Но в конечном счете тяготели к добру. Мне никогда не хотелось примерить мантию темного властелина.
Теперь я узнаю, целый мир когда-то пострадал по моей вине. Миллионы людей, может быть миллиарды. Гарольд признался, что меня до сих пор вспоминают как чудовище, изверга, монстра. Совсем не такую память мне хотелось бы о себе оставить. Не таким человеком быть. Но если я сейчас сбегу — получится я не только чудовище и монстр, я еще подлец и трус. Если все так, как рассказывает Алдрен, Тренвин, Трайбор и Гленант, обезумевшие от утраченного магического могущества, превратившиеся в точно таких же лордов тьмы, как и некогда я сам, сделают невозможной любую нормальную жизнь на планете.