— Это против правил! — крикнул я. — Поединок ведется один на один, без чьей бы то ни было помощи со стороны!
— А когда ты соблюдал эти правила? Когда ты им следовал? И почему мы должны следовать им?
Я не ответил. Просто торопливо воздвигал силовые барьеры, долженствующие остановить вражескую атаку — однако один щит сминался за другим. Мои силы и так были уже на исходе, я чувствовал, что не смогу остановить этот натиск. И никакой артефакт уже не поможет. Но времени на страх или отчаяние не хватило, да и забыл я давно, каково это — бояться или терять надежду.
Я наскоро ваял примитивные контуры и вливал в них выкачиваемую из пространства энергию. Меня сотрясала Сила, не будь мое тело модифицированным, магия уже давно бы выжгла его дотла. Но все усилия оказывались тщетными. Я видел глаза Кенрайта, светившиеся предвкушением торжества, едва не вытекающим из них сероватым гноем — он так долго шел к этому мигу, мечтая лицезреть мое поражение. И вот этот час настал… неужели вправду настал?
Щит рассыпался на куски, но я поднял черный клинок так, как если бы салютовал им. Черный металл встал на пути радужного потока — и тот остановился, бессильно сокрушаясь о мою последнюю защиту и разлетаясь в стороны цветными брызгами. Там, где брызги падали на камень, скала шипела и плавилась. Лицо Кенрайта исказилось от напряжения, он пытался одолеть магию меча — и не мог.
Мне тоже было нелегко, но я держался.
В конечном счете, вы теряете все. Сколько бы не цеплялись за то, чем обладаете. Вы теряете власть, силу, почет, уважение, вассалов и слуг, друзей и союзников, замки и небо. Все, что у вас остается — упрямство, с которым вы выплевываете кровь и разбитые зубы, с хрустом в пальцах сжимаете рукоять клинка, улыбаетесь, когда хочется кричать от боли. Пока у вас есть это дурацкое нелогичное упрямство, вы еще живы.
— Ну как, брат? — спросил я. — Ты можешь добиться желаемого? Ты способен одержать победу в этом бою? Или признаешь, что даже так я сильней всех вас, вместе взятых?
— Ты не сильнее. Ты… не… сильнее! — с последним словом Кенрайт проломил и опрокинул мою защиту. Удар грянул, опрокидывая меня наземь, сминая сознание и гася разум. Последовала вспышка, и я рухнул в небытие.
…Потом был суд. Меня окружили силовыми щитами, не дающими коснуться магических потоков, да еще и сковали руки цепями — необходимости в последнем не было, меня просто хотели унизить. Они все собрались в этом огромном зале под уходящими ввысь сводами — все мои пятеро братьев, а также выжившие в боях адепты. Последних было не так уж много. Я не увидел среди них ни одного темного волшебника — ни в качестве перебежчика на сторону светлых, ни в роли подсудимого.
Взгляды, которые на меня бросали собравшиеся, были исполнены самых разных чувств. Ненависть, презрение, страх. Меня еще кто-то боится? Отрадно. Над залом витала общая неуверенность, будто собравшимися завладело опасение, что окружающие их стены растают молочным туманом, стоит наступить рассвету. Но рассвета нет, рассвета не было уже давно, и рассвета не будет, как не будет конца и вашим колдовским пирам на холмах, господа. Желаю подавиться бараньей костью.
Братья тоже боялись. Правда, не меня. И я мог лишь предположить, что вызвало их страх. Быть может, глаз, который мы все почитали ослепшим, снова видит? Неужто Строители дорог, прежде поставившие нас своими наместниками, могут вновь обратить внимание на наш мир? Тогда не поздоровится никому — ни победителям, ни проигравшим. Нас поставили хранить мир — а мы его уничтожили.
Кенрайт зачитывал обвинительную речь. Он был очень спокоен — даже спокойней обычного. В устремленных на меня серых глазах не читалось никаких чувств. Разве что… усталость? Возможно. Было видно, что радость победы не замутила ему разум. И в самом деле, мир лежит в руинах, из каждых десяти человек в живых остался едва ли один — можно ли это назвать победой? Сколько времени уйдет на восстановление — века, тысячи лет? В этой войне я не единственный проигравший. Ненавидел ли он меня? Едва ли. Тем не менее, он несомненно почитал меня виновным за разрушение всего того, что было ему дорого.
Гленант, Водный — избегает смотреть в мою сторону, его взгляд направлен то в противоположную стену, то на свои лежащие на коленях руки. И сидит он в углу, едва заметно кривя губы. Я занимаю его в данный момент меньше всего, все мысли Властителя Вод посвящены будущим интригам. Урвет ли он себе кусочек при разделе нового мира? Сможет ли занять более высокое положение среди прочих братьев? Ничтожество, как и они все.