Я по-прежнему держался возле Марины, с побелевшим лицом наблюдавшей за происходящим. Не видел смысла подставляться под мечи и топоры, а также под пули стрелков наверху, как раз занимавшихся перезарядкой мушкетов. Зачем махать палашом, если можно прибегнуть к магии. Именно к ней я и обратился, достигнув нужной степени концентрации и принявшись формировать заклятие.
Тьма сгущалась, проступая чернильными извивами в воздухе, оплетая сразу пятерых неприятельских бойцов, исторгая из глоток отчаянный крик. Мрак становился плотнее, поглощая в себя окутанные им фигуры. Жизненная энергия, источаемая умирающими, щедро наполнила ментальное поле, и я впитывал ее — холодную и горькую, но такую полезную в бою силу, позволяющую творить новые заклятия.
Мои братья, как рассказывал Алдрен, тоже обратились к некромантии и добывают теперь энергию умирающих — но не в честном бою, а используя пытки. Сам бы я следовать их примеру не стал. Некая часть во мне противилась самой идее ритуального мучительства — наверно та, что носила имя Владислав Воронов.
На Элис насели сразу четверо противников, девушка бешено завертелась, отбивая сыплющиеся на нее удары, ловко владея горевшими огнем саблей и дагой. Быстрыми движениями клинков Элис коснулась, не раня смертельно, двоих нападавших, просто скользнув лезвиями по броне — и горевшее на клинках пламя перекинулось на врагов, заставив обоих вспыхнуть как факелы.
Оказавшийся рядом Кейтор предупредительно вскрикнул — к нам приближались, вынырнув из-за изгиба улицы, еще десятка два врагов, тоже как следует вооруженных. Похоже, у них в этом городке настоящее логово. Похоже, нам крупно не повезло пойти именно по этой улице. Хотя бы маг, остановивший выстрелы Кейтора, больше не проявлял себя. Гарольд, впрочем, тоже бездействовал — выглядел сосредоточенно собирающим силу для заклинания. Как и в прежнем бою, на поляне в роще, толку от него было пока что немного.
Я мог бы двинуться на помощь Элис и Кейтору — но тогда бы не получилось и дальше присматривать за Мариной и Максом, возле которых я держался на случай, если их станут атаковать. К тому же я был способен принести куда больше пользы колдуя, нежели выступая в качестве фехтовальщика — и потому приступил к сотворению следующего заклинания. Очистил сознание, приводя его к должной степени концентрации... Коснулся разлитого в магических потоках элемента тьмы, зачерпывая его и наполняя эссенцией мрака собственные резервы, уже изрядно подпитанные полученной от предыдущих умерших врагов энергией... Принялся перенаправлять силу, сплетая новое боевое заклинание, достаточно мощное, чтобы уничтожить при его помощи не меньше десятка неприятельских бойцов...
Ровно тогда Макс и бросился в бой — стремясь защитить Элис, за спину которой как раз заходил новый противник. Макс выставил перед собой боевую шпагу, сделал аккуратный и быстрый выпад, вполне достойный в иных обстоятельствах похвалы Гарольда. Острие шпаги пронзило плотный слой имевшейся на враге кожаной куртки, пробило бок и вышло, окровавленное, наружу.
Раненый неприятель пошатнулся — а Макс, взмахнув клинком, нанес еще один удар, меткий и точный, пронзив неприятелю горло. Наш товарищ по клубу, обычно склонный острить и хохмачить и мало кем воспринимавшийся всерьез, действовал умело и ловко, не колеблясь, не выказывая страха. Развернувшаяся Элис кивнула ему с благодарностью. И все-таки было понятно, что в гуще сражения Максу нечего делать.
— Возвращайся обратно! — заорала Максу Марина. Он не ответил.
Остановив плетение чар, я с палашом наперевес кинулся прямо к сражавшимся, собираясь прикрыть, если понадобится, товарища... пожалуй даже нет, друга. Я двигался быстро, но все-таки не успел. Еще один вражеский боец, здоровенный рыжебородый детина, взмахнул массивным двухлезвийным топором, обрушивая его прямо на Макса, отбивая сперва ответный выпад шпаги, нанося следом резкий и тяжелый удар. Усиливая плечами нажим топора, пробивая грудную клетку, добираясь до сердца, исторгая кровь.
Мне оставалось всего несколько шагов — и я преодолел их подкрепленным магией прыжком. Оказавшись сбоку, я хлестнул врага прямо по шее, режущим движением клинка пронзая сонную артерию, но было слишком поздно. Один из моих спутников, вместе с которым я покинул родной мир и которого, как и всех остальных, еще недавно собрался защищать в случае опасности, уже оказался мертв.