Если бы Элис, вопреки приказу Гарольда, не вступила в рукопашную, если бы Кейтор и Макс не последовали ее примеру, наверно бы сейчас Макс бы жил. Мы бы защитились от атакующих энергетическим барьером, который легко могли бы выставить те же Кейтор и Элис сообща, а затем Гарольд применил бы свои чары в деле.
Все эти мысли пронеслись у меня в голове, пока я наблюдал, прижавшись затылком к кирпичной стене, за тем, как извиваются и корчатся сжигаемые заживо нападавшие. В ушах звенело от бешеных нечленораздельных воплей, жизни пресекались одна за другой. Магический огонь не касался ни защищенных энергетическим барьером Элис и Кейтора, стоявших плечом к плечу, ни погибшего Макса, ни окрестных зданий и не представлял угрозы для меня с Мариной — Гарольд умело контролировал течение сил, порожденных его заклинанием.
Рядом со мной тяжело дышала Марина, опустившая пистолет и прекратившая стрельбу, и я невольно придвинулся к ней поближе, желая защитить, если что. Стрелки, разместившиеся на верхних этажах здания, как раз перезарядили мушкеты и сделали новые выстрелы, выбрав нас с Мариной и Гарольдом в качестве удачной мишени. Помогла энергия тьмы, собранная мной перед этим — я воспользовался ею, поглотив пули и разъяв их на составляющие первоэлементы. Следом обрушил тьму на самих стрелков, маячивших в оконных проемах — опутывая теневые щупальца у них на горле, перекрывая дыхательные пути, заставляя с хрипом осесть на пол, выпуская ружья.
— Макс мертв, — лишенным эмоций голосом проговорила Марина.
— Верно. Но мы живы. Ты жива. И ты не погибнешь, — подчиняясь внезапному порыву, я сжал ее руку.
Я смотрел на умиравших, корчившихся в пламени посреди улицы, и в моей памяти невольно всплывали множество иных смертей — случившихся по моей вине в прежнем, ином воплощении. Не только солдаты, пораженные в бою моим мечом или магией — но и казни мятежников и заговорщиков на главной площади Базель Марен, тогдашней столицы, и на улицах иных городов. Я стоял тогда с бесстрастным лицом, окруженный своими адептами, облаченный в черное, положив руку на эфес черного клинка.
Алдрен не врал — Рейдран действительно был тираном, проклятием для народов.
Повелители Силы, получив власть и могущество из рук таинственных чужаков Строителей, установили на Тэллрине золотой век, эпоху мира и процветания — но один из них, рассорившийся с братьями, положил золотому веку конец. Покоренные провинции восставали одна за другой — и Рейдран направлял армии для подавления бунтовщиков, выпускал драконов, творил разрушительные боевые заклятия, снося иной раз до основания восставшие поселения.
Но ведь я совсем не такой человек. Не способный на излишнюю жестокость. Мне, во всяком случае, так представлялось. Я любил подраться, особенно по молодости, к тому располагал вспыльчивый в те годы характер, это с возрастом уже я сделался спокойнее. Фехтовальные тренировки в клубе доставляли мне удовольствие — позволяли взбодриться, освежить голову, держать тело в тонусе. Хороший спорт, и выход для адреналина к тому же. Но чужая боль не приносила мне наслаждения, я никогда не стремился бить особенно сильно — просто старался выйти победителем из каждого спарринга, в который вступал, действовал максимально эффективным способом, нанося удары в тщательно выбранные болевые точки, дабы как можно скорее вывести противника из боя.
Рейдран, впрочем, тоже упивался жестокостью не бездумно — я отчетливо читал в его памяти, что Повелитель Тьмы безжалостно подавлял мятежи не из склонности к садизму, а лишь желая продемонстрировать всему миру свои непреклонность и беспощадность. Запугать иных недовольных, пока что не поднявших голову, предостеречь их от попыток бросить вызов своему правлению.
И все-таки я впервые поймал себя на мысли, что думаю о Рейдране не как о себе. Четко разделяю его и Владислава Воронова. Неожиданное ощущение — еще вчера мне казалось, что моя земная личность полностью подавлена и растоптана. Возможно, тогда она лишь временно отступила на задний план — сейчас же напомнила о себе вновь, и я куда больше ощущал себя копирайтером и писателем-фантастом, попавшим в невесть какой переплет, нежели возвратившимся из посмертия Темным владыкой. Впервые у меня не получалось полностью соотнести себя с Рейдраном — методы, естественные для него, вызывали у меня отторжение.