Хотя нельзя забывать, личность Рейдрана формировалась в иных условиях, нежели моя. Во временах, напоминающих средневековье, и без опыта знакомства с привычной современному человеку этикой. Я плохо понимал, что собой представляет механизм реинкарнации — но кажется, при нем воспроизводится некий глубинный каркас личности, а вот взгляды и мироощущение уже обусловлены воспитанием и жизненным опытом. Если так, у меня и Рейдрана они не до конца совпадали.
Когда все нападавшие погибли и вызванный Гарольдом огонь начал затухать, опадая и впитываясь в мостовую, наконец проявил себя чародей, в самом начале стычки помешавший Кейтору воспользоваться пистолетом. Колебания магической силы зазвенели невидимой струной, отдались эхом и звоном в ушах, дохнули морозным холодом, заменившим уже испарившийся жар утихшего пожара. Лежавшие на мостовой тела принялись шевелиться. Задвигались, заскребли по брусчатке пальцы, задергались конечности, сперва конвульсивно и беспорядочно, затем все четче и плавнее.
Кейтор и Элис, все так же прикрытые энергетическим барьером, отступили поближе к нам, но я заметил, Кейтор не стал расширять действие защитного экрана, не попытался прикрыть им остальную часть команды. Практический подход, ничего не скажешь — ведь тогда ему пришлось бы потратить больше силы. Видимо решил, справимся если что самостоятельно.
Мертвецы поднимали спины, резкими рывками отрывая их от мостовой, двигали лишенными всякой мимики лицами, нащупывали выроненные клинки. Поднимались на ноги — единым плавным движением управляемой извне марионетки. Заклятые магией трупы медленно разворачивались к нам, выпрямляясь и поднимая оружие.
— Некромантия, — в голосе Гарольда проступила злость.
— Она самая, — кивнул я. — Раньше ею занимались мои адепты, поднимали немертвых солдат для сражений, когда заканчивались живые, делали убитых врагов собственными воинами, — слова опять рождались на языке сами. — Чародей работает грамотно, чтобы наложить некротические чары на стольких убитых сразу, нужно хорошо разбираться в предмете.
— Я разбираюсь плохо, — признался Гарольд. — Сам я скорее стихийник, в таких заклинаниях не силен. Кейтор и Элис бойцы, магию используют как подспорье для фехтования. Твои магические навыки, смотрю, восстановились, можешь проникнуть в структуру заклинания и разрушить его?
— Сейчас попробую. Постараюсь. Мозги вот только слегка напрягу.
— Давай. Я попробую нас прикрыть, но учти, я конкретно выложился сейчас, так что надолго не хватит. Так что лучше спеши.
Сталь, сжимаемая мертвецами, тускло блеснула в сумеречном свете. Заметно похолодало, на мостовую между нами упали первые капли подступающего дождя. Вспыхнуло золотистое мерцание, уплотняясь в воздухе и пролегая плотной, шириной в десяток сантиметров, вуалью между мной, Гарольдом и Мариной с одной стороны, и поднявшимися на ноги ожившими мертвецами. Не в прямом смысле ожившими, разумеется.
Вернуть отлетевшую из тела душу, сущность, тень, как ее ни назови, некромант не способен. Во всяком случае некроманты Тэллрина так не умеют — например Алдрену, по его словам, потребовались долгие столетия, чтобы найти в Иномирье мою сущность, ушедшую на перерождение, и он смог лишь послать за мной Гарольда, а не призвать мой дух обратно при помощи магии, вселив его в какое-нибудь вместилище.
Однако некромант может заменить ушедшую из тела при смерти сущность собственноручно созданной им программой. Механистическим алгоритмом заданных действий, магическим аналогом бинарного кода, нацеленным на выполнение простейших задач. Например, убивать любую цель, обозначенную как противник, используя оставшиеся в мышечной памяти боевые навыки и рефлексы.
Если мышцы достаточно повреждены, как например тем же огнем, некромаг способен восстановить их функции при помощи вливаемой им энергии или создать силовой каркас, позволяющий поднятому телу достаточно шустро двигаться. Своего рода темная изнанка магии исцеления, и требует немалых усилий. Наш враг, кем бы он ни был, действительно хорошо разбирался в своем искусстве, если сумел превратить в неупокоенных почти три десятка мертвецов. А мне предстояла сложная работа, раз я уж собрался уничтожить плоды его усилий прежде, чем те уничтожат нас.