— Я виновата, — неожиданно выпалила Элис. С девушки слетела маска уверенности и невозмутимости, ее ощутимо трясло. — Следовало слушаться Гарольда, не проявлять дурацкого самоуправства. Подчинялась бы его приказам, не полезла бы в драку, Макс не кинулся бы мне на помощь и наверно остался бы жив. Может они бы оба остались, это я во всем виновата.
— Прекрати, — я шагнул к Элис, крепко обнял и прижал к себе, гладя по светлым волосам, спине и плечам, чувствуя, как она колотится от дрожи и готова заплакать. — Случившего не исправить, и мы не будем друг друга винить. Просто впредь, пожалуйста, поступай осторожнее.
Марина молчала, только внимательно смотрела на нас с Элис.
Закончив с погребением, мы пошли дальше, стараясь больше не говорить об умерших. Настроение царило подавленное, разговоры вообще не завязывались. Друзья выглядели погруженными в собственные мысли, особенно Марина, и лишь Элис порой с деланной небрежностью отпускала какую-нибудь реплику. Девушка то и дело заводила речь о просмотренных за последний месяц телесериалах или недавно установленной онлайн-игре, в которой Элис прокачивала эльфийку-волшебницу. Она вновь старалась держаться с обычной небрежностью, но я понимал, случившееся тяжело отразилось на ней, и привычное спокойствие дается ей нелегко.
Элис то ли хотела расшевелить компанию, то ли бежала от собственных гнетущих мыслей. Я отвечал ей с большим, нежели обычно, дружелюбием, хотя особо не развивал поднятые темы. Попросту не получалось активно поддерживать беседу, ведь, в конце-то концов, общение тоже порой выматывает и требует определенных затрат, а силы стоило беречь и не растрачивать попусту.
Прежде мы не раз всей компанией ходили в походы по выходным, выбираясь на природу, и потому путь давался без особенного труда. Ну как без труда — ноги постепенно начинали болеть, равно как и утомившаяся спина. По бедру больно била сумка. Все-таки последнее время я слишком много времени проводил за компьютером, занимаясь работой и написанием текстов, пренебрегая то тренировками, то гимнастикой. Еще накладывалась усталость, оставшаяся после боя. Приходилось идти размеренным шагом, спокойно и глубоко дышать, отслеживая попутно сердечный ритм.
В последние месяцы за дорогой совсем не следили — обочины заросли кустарником, местами промеж плотно пригнанных друг к другу камней пробивались стебли травы. Деревья росли густой чащей, промеж стволами громоздился валежник, задумай мы зачем-то свернуть с пути, едва ли бы продвинулись далеко. Время текло изнурительно медленно, и следить за ним привычными способами попросту не получалось — ведь мобильники остались у Алдрена, а наручными часами я не пользовался очень давно. Сам Алдрен, к слову, больше не пытался выйти на связь, а я в свое очередь не пытался к нему обратиться.
Меня тревожила механика телепатического контакта — кто знает, насколько далеко Алдрен продвинулся в подобных практиках и не попробует ли он, используя мыслесвязи, незаметно подчинить себе мой рассудок. Магия такого рода существовала на Тэллрине и некогда активно использовалась, и хотя мне были известны способы противостоять прямому телепатическому давлению, всегда оставались незаметные, окольные пути, используя которые опытный чародей мог бы вложить в чужую голову удобные себе мысли. Без лишней нужды не стоило разговаривать с бывшим учеником. Хотя магические способности вернулись ко мне, на стороне Алдрена многовековой опыт. Следует избегать излишней самоуверенности, она еще никого не доводила до добра.
До того, как начало темнеть, мы свернули на удачно подвернувшуюся полянку, расположенную неподалеку от дороги, чудом не споткнувшись попутно на валявшихся под ногами сухих ветках. Собрали их, разведя при помощи выданного Алдреном огнива костер, и разместились на расстеленных плащах возле затрещавшего теплом пламени. Желудки к тому времени основательно заурчали у всех из компании, и имевшиеся при нас солонина, колбаса, сыр и хлеб оказались как нельзя кстати, равно как и пущенная по кругу фляга с вином.
Элис придвинулась ко мне поближе, коснулась плечом плеча, коленом колена. Марина держалась на удалении от компании, сосредоточенно жуя бутерброды, и наступающая ночь сгущалась за ее спиной. Ни дать ни взять посиделки субботним вечерам посреди прогулки по загородному лесу. Если только не вспоминать, как лежали на мостовой погибшие друзья, как пламя пожирало их плоть, как Марина, сейчас такая отрешенная, с бешеным криком раз за разом нажимала на спусковой крючок пистолета.