— Знаешь, а ведь я читал твои книги, — внезапно сообщил Кейтор.
— Правда? Поразительно, ты никогда не рассказывал. Я думал, ты любишь киберпанк и космооперу, а фэнтези не котируешь.
— Гарольд заставил. И меня, и Элис. Сказал, это необходимо, чтобы лучше изучить твою личность. Я внимательно проштудировал все доступные в сети тексты.
— Оу. Потрясающе. И как, понравилось?
— Ни в малейшей степени. Не стану высказываться на предмет литературных достоинств. Не могу сказать, что ты особенно плохо пишешь, тем более раз кто-то читает. Важен скорее сам жанр, в котором ты работаешь. Чел, я живу в самом что ни на есть настоящем фэнтези, как я мог бы его полюбить? Когда я читаю про корпорации, хакеров, панков, грязные улицы мегаполисов и девушек с фиолетовой челкой, в кожаном лифчике и с двумя пистолетами, я отдыхаю душой. Эскапирую в удивительные и волшебные миры. А когда я читаю или смотрю кино про магов, рыцарей, лордов и прочую дребедень, я вспоминаю родной дом и говорю себе, нет, только не снова вся эта ерунда, пожалуйста.
Элис рассмеялась:
— А мне нравится фэнтези. С социокультурной точки зрения. Интересно изучать, как жители других планет представляют себе мир, похожий на наш.
— Ты не любишь родной мир? — спросила Кейтора Марина.
— Ты здесь недавно, но уже успела понять, что он пахнет вовсе не медом. Скажи пожалуйста, Марина, веришь ли ты, что подобный мир, в сравнении с вашим, вообще можно любить? Королевства рушатся. Мертвые восстают, заклятые некромантами. Нищих сжигают заживо на площадях, чтобы лорды-чародеи почерпнули силу из их мучений. Нет электричества, нет интернета, нет автомобилей, нет поездов, нет развитой медицины. Когда-то, если верить историческим хроникам и Алдрену, жизнь была совсем не такой. Наверно, мы бы давно вышли в космос и построили небоскребы, если бы не война, которую вели между собой Повелители. Начатая тобой, Рейдран.
На поляне повисло недоброе молчание. Марина и Элис переглянулись, Кейтор пристально смотрел в упор.
Я вдруг понял, что не хочу иметь отношения к недавно вернувшимся воспоминаниям. Ко всем вещам, в них содержавшимся, и к тому человеку, которым они меня стремительно делали, преображая мой характер и личность. Очень захотелось объявить воспоминания Рейдрана чужими и чуждыми, желательно выдумкой, бредом, обманом, наведенным мороком.
Но вместе с тем я хорошо и четко понимал, что приходящие на ум картины прошлой жизни принадлежат мне, составляют глубинную изнанку моего существа. Они являлись еще с самого детства, пугали, доводили до слез и криков, звучавших в темноте спальни, стоило мне проснуться после очередного кошмара. Родители прибегали, заспанные, и никак не могли успокоить маленького меня, забившегося в угол, рыдающего, опять видевшего сны про пламя, гибель и кровь.
Я больше чем просто плохой человек. Это правда.
— Я не стану оправдываться, — наконец сказал я. — Мне не вернуть разрушенное и не оживить убитых. Не перечеркнуть бедствия, случившееся по моей вине. Однако случились они давно, а за нынешние проблемы в ответе совсем не я. Как получилось, Кейтор, что ты, столь яростно обличающий принесенные мной зло и жестокость, оказался на службе сперва у Тренвина, жестокого ничуть не меньше меня, а потом миньоном Алдрена, коего также нельзя назвать персонификацией добра и света? Хреновато, приятель. Пахнет двойными стандартами.
— Ты, — вставила Марина, — в одном монологе сочетаешь слова проблемы и коий, хреновато и персонификацию. Стилистический разнобой. Кошмарно просто. Влад, будь я твоим редактором или бета-ридером, я бы отхлестала тебя кнутом.
— Фабула и месседж для меня важнее стилистики. Зачем ты вмешиваешься?
— Если бы ты уделял больше внимания стилистике, то получал бы куда меньше отрицательных рецензий. Хотя едва ли подобные вещи ныне волнуют Повелителя Тьмы. А вообще я пытаюсь разрядить обстановку. Давайте не ссориться, правда.
— Ссора и правда оказалась бы совершенно излишней, — спокойно сказал Кейтор. — Я, признаю, немного погорячился. Посчитаем выбросом адреналина, ну и просто проявлением моего не слишком доброго нрава. Что касается ответов на вопросы Рейдрана... Дела шли плохо всегда, сколько себя помню. Лорды-чародеи, прежде правившие королевствами, не отличались милосердием. Мой отец поддерживал принца Эдрика, и когда принц Эдрик проиграл, всех его сторонников казнили путем расчленения заживо. Включая моего отца, а меня лишил поместья и отдали на службу простым пехотинцем. Шла война с Дейрионом, отправили в самую мясорубку. Когда Повелители захватили Грендейл, я среди первых встал на их службу. Смотрел, как король Мэлрин, отдавший приказ о казне моего отца, корчился и кричал на дыбе. Я поклялся в верности лордам Тренвину, Трайбору и Гленанту, и верил, что они принесут порядок и справедливость. Именно о том они говорили, обещали, что времена золотой древности возвратятся. Они соврали.