Мосты и стены, подвалы и шпили, темницы и тронные залы. Лохмотья нищих, шелка и атлас придворных, вино и кровь. Шелест страниц, мягкая ткань, жар женского тела, уверенность стали. Битвы, пляски, цветное стекло и костры. Огромное колесо, пылающие на спицах огни. Имена. Каскады названий.
Повелители Стихий сами посеяли зерна будущего хаоса, впоследствии взращенные мной. Наши адепты, чародеи выбранные нами среди прочих и лично обученные, давно желали лучшей участи, чем участь обычных прислужников. Они хотели все больше и больше замков и власти, городов, отданных в лен, отомстить недоброжелателем и много иного, чего не могли получить при существующем порядке. А если порядок вещей стоит на пути, то его надо поломать, рассуждали они.
Разумеется, я сыграл на этом. Правда, не сразу. До этого случилось еще много чего.
Наступил день, когда я бросил всем вызов, хоть этот день до сих пор и скрывался от меня в темноте, вымывался из памяти, пронизанный болью и яростью. Все началось так рано, так не вовремя. Мои силы оказались ничтожно малы по сравнению с силами восьмерых, каждый из которых не уступал мне в могуществе.
Мои собственные адепты предали меня, переметнувшись на сторону врага. Я остался в полном одиночестве. Те же чародеи, кто мог уже тогда выступить на стороне тьмы, предпочли подождать и посмотреть, как станут развиваться события. Война закончилась, не успев начаться. Я так поздно понял, что слишком слаб для этой битвы. Видя невозможность противостоять братьям открыто, я предпочел бежать в Иномирье, разом сдав врагам и поле боя, и все на свете.
Лорд Тьмы был изгнан за пределы мира, куда-то в другие реальности, о которых никто и не думал, так что теперь мои названные родственники избавились от надоедливого конкурента. Разумеется, я был проклят. Как была проклята и некогда покорная мне Тьма — ее объявили запретной силой, ни один волшебник отныне не имел права взывать к ней в своих заклинаниях. Моих учеников братья забрали к себе и сломили их волю, превратив в своих вассалов. Твари… И, как без этого, мое имя стало пугалом для младенцев. Слабые духом с тревогой ждали того дня, когда я могу вернуться. Были сложены легенды о конце света, что настанет с моим возвращением. Так на челе золотой эпохи поселилась тень.
Там, за пределами Тэллрина, я увидел чужие миры, полные чудес. Миры, наполненные могущественной магией, населенные не только людьми, но и сверхъестественными существами. Многие их этих миров не были похожи на наш. Именно там, у порога Бездны, я нашел то, что искал. Оружие, способное повергнуть моих братьев, разрушить их крепости и рассеять армии. Артефакт, наделенный невероятной мощью.
Именуемый Темным клинком.
Остальное было делом времени. С помощью магии, скрестив элементали огня и тьмы, я вывел крылатых огнедышащих драконов, опираясь на сказки, бытовавшие на многих планетах. Я сам удивился получившемуся результату. Достаточно своеобразные создания, обладающие едким нравом. Злые и жестокие, с иррациональной жаждой к разрушению. Летающая чума, плюющаяся огнем. А еще они были дивно, невероятно прекрасны. И воспоминание о драконьем полете — единственная вещь во всех мирах, что способна тронуть мою душу. Я любил их. Подчиненные моей воле, нерассуждающие, верные, яростные, они беспрекословно подчинялись моим ментальным приказам.
Я читал в книгах и порой слышал легенды о совсем других драконах. Точнее, скорее о людях, наделенных даром превращаться в крылатую бестию. О метаморфах. Драконьих Владыках, так они назывались. Странники между мирами, пришельцы с погибшей планеты, овладевшие секретами магии, мечтавшие сравняться со Строителями. Я не встречался с ними, но знал, что они существуют.
Время шло — куда там шло, летело. Я собирал армию — из солдат проигранных армий, ищущих себе нового господина; наемников, привлеченных звоном золота и серебра; чародеев, готовых служить кому угодно ради толики власти; варваров, впечатленных демонстрацией магии и жаждущих наживы и грабежа. Привлекал на свою сторону безумных ученых и откровенных бандитов. Собирал сброд и отребье, отвергнутое родными мирами. Материал, вполне пригодный для моих целей.
Куда сложнее оказалось привести получившуюся армию к какому-никакому общему знаменателю, приучить к дисциплине, наладить взаимодействие отдельных отрядов между собой. Унифицировать вооружение и броню. Организовать провиант. Создать военную разведку и подобие жандармерии, дабы та выявляла возможных нарушителей устава. И решить еще целую уйму проблем. По правде говоря, я готовил эту солдатню просто на убой — нужны были какие-то силы на первое время, чтобы закрепиться в родном мире и уже там собрать настоящие войска.