"А ты способен помочь?"
"Перелить силу, если истощатся твои резервы. Передатчик, каким мы пользуемся, создает устойчивый канал, через который я вполне смогу поделиться энергией. Если будет нужно, я помогу тебе выстоять в бою. Сейчас мне нужно снова исчезнуть, скоро начнется заседание штаба. Воспользуйся кольцом немедленно, как только возникнет нужда, допустим при встрече с превосходящим врагом, при исчерпании собственных ресурсов. Зови меня, и я сразу откликнусь. Ну или почти сразу, как только получится. Так и скажу на совещании, мол, стоит отлучиться по нужде, подождите немного, — Алдрен коротко засмеялся. — Иди, Рейдран, и знай, я желаю тебе удачи".
Он пропал, не дожидаясь ответа. Ощущение чужого присутствия мигом исчезло, леденящий сквозняк, пронизывающий мысли, утих.
Новость, что Алдрен может передавать силу через кольцо, не слишком порадовала, хотя вообще я ожидал чего-то подобного. Если канал, протянутый между нами, настолько прочен, ничто не помешает ему атаковать меня удаленно, возникни у него такое намерение. Впрочем, вероятно, пространственное окно работает в обе стороны, и у меня получится нанести ответный удар. Не все магические практики пока что давались мне с легкостью, однако я надеялся, необходимые навыки вспомнятся сами, как только дойдет до дела. В конце концов, так ведь уже случалось не раз.
Спутники выжидательно смотрели на меня, отложив еду, и следовало что-то им сообщить.
— Я поговорил с Алдреном. Он желает нам удачи.
— Классно, — сказала Марина. — Моральная поддержка это всегда хорошо.
— Ага. Так что можем ковылять сегодня по бездорожью, ободренные мыслью, что Алдрену тоже непросто. У нас болят ноги после вчерашнего пешего перехода, у него раскалывается голова, перебрал малость вина, встречая приехавшего от короля дворянина. Еще он обещал помочь магией при необходимости, но я бы особенно на него не рассчитывал. Вдруг он будет спать или окажется занят, когда на нас нападут.
— И все равно, — задумчиво произнесла Элис, — хорошо, что нас есть кому прикрыть.
Я не стал уточнять, что скорее жду от Алдрена удара в спину, нежели помощи в трудный момент, и вернулся наконец к бутерброду и несколько остывшему чаю. Плетение столь сложных чар, как маскировочные, основательно истощило мои резервы, и следовало хотя бы скорее набить желудок. И надеяться, что новый повод плести заклятия случится еще не скоро. По моим расчетам пройдет несколько часов, прежде чем мои возможности колдовать в достаточной степени восстановятся.
Занимался новый день, серый и пасмурный, и в окрестном лесу отчетливо пахло сыростью, влага выступила на древесной коре. Закончив с завтраком, мы не тратя времени собрались, скатав плащи, на которых спали, и сложив вещи в дорожные сумки, и выступили в путь, вернувшись с поляны на уводящую на северо-восток дорогу, прихотливо петлявшую через чащу, делающую порой крутые изгибы и повороты.
Шли не сильно торопясь, чтобы не расходовать попусту силы, но и не мешкая — если враги после вчерашнего решат прочесать окрестности разоренного города Балверда, лучше убраться как можно дальше. Мои мысли сами собой вернулись к товарищам по фехтовальному клубу и экспедиции, погибшим накануне в бою и похороненным на окраинах леса.
— Знаешь, — сказал я, обращаясь к Элис, — ты мельком упомянула, еще в Дертейле, о темном прошлом Гарольда, о том, что его вроде изгнали из магического ордена, где он прежде состоял, за какую-то провинность... Я уж невольно подумал, Гарольд долго будет держать при себе свои секреты, но однажды потом расскажет. После очередной стычки с врагами, сидя с флягой вина на привале, подчиняясь возникшему между нами доверию. В книгах и фильмах обычно бывает именно так. Но он погиб, и мы теперь никогда не узнаем, какие тайны он скрывал. Разве что Кейтор в курсе.
— Не имею понятия, — признался темный рыцарь. — Моей предыстории мало?
— Тебе плевать на смерть Гарольда? — угрюмо спросила Марина.
— Нет, мне не плевать на его смерть. Точно также, как не плевать на смерть Макса и тех двоих парней, которым я не препятствовал сбежать в туман, потому что привык считать, каждый выбирает за себя сам, и если они выбрали не слушаться предостережений, им виднее. Тем не менее я отношусь к их смертям спокойно. Слишком много уже видел смертей, начиная от смерти всей своей семьи, истребленной королем, которому мы клялись в верности. Потому я редко вспоминаю погибших товарищей. Можешь на этом основании считать меня моральным уродом. Больным психом, выросшим в искалеченном умирающем мире, в котором одна тьма стремится побороть другую, а света не осталось совсем. Считай меня бездушным, эгоистичным и попросту конченым подонком. Твое право, и ты даже не слишком ошибешься в выводах.