Солдаты, дежурившие возле поднятого шлагбаума, носили такого же вида футуристические доспехи, как и гвардейцы в крепости Алдрена. Тускло поблескивающий на клонящемся к закату солнце хромированный металл, плавные обтекаемые очертания брони, заставляющие думать об эпохе космических войн. Пистолеты в кожаной кобуре на поясе, короткие мечи в ножнах, удобные чтобы драться в толчее, переброшенные за плечо короткие винтовки, напоминающие карабины. Непрозрачные стеклянные щитки, заменяющие шлемам забрала, были открыты.
Недавние тревоги вспыхнули, нахлынув с новой силой и заставив неровно забиться сердце, рисуя перед глазами картину досмотра, переходящего в стычку. Я напрягся, выравнивая и успокаивая дыхание, собирая доступную магию в кулак, готовый применить ее для сражения или защиты, если потребуется.
Однако солдаты выглядели расслабленно, проверяли документы движущихся в город путешественников без особенного интереса. Перед нами они пропустили двух всадников и нескольких пеших, едва заглянув в подорожные, и задержались лишь на груженной мешками и свертками телеге, приказав вознице, фермерского вида парню, раскрыть некоторые из них.
Когда очередь дошла до нас, я протянул начальнику караула выданную Алдреном бумагу, надеясь, что выгляжу устало и отрешенно. Офицер, гладко выбритый мужчина моих лет, пробежался глазами по документу, сообщающему, что податель сего вправе свободно перемещаться в границах империи, после чего перевел взгляд на меня.
— С какой целью направляетесь в город?
— Повидать кузена, выпить вина и съесть много жареного мяса, — глядя офицеру прямо в глаза, сообщил я.
— Что ж, — офицер кивнул. — Удачно погостевать. Слышали, что недавно повесили банду бунтовщиков, шпионивших на ламбронцев?
— Не слышал. Много работаю, мало разговариваю с соседями.
— Я слышала краем уха, — подала голос Элис. — Но не вникала. Я прачка, мне не до того, успеть бы перестирать до заката все белье, что сгружают в деревне.
— Достойная и честная работа, особенно по нынешним временам. Постарайтесь не попасть в неприятности и избегайте таверн, там сейчас сплошные карманники на каждом углу, — сказал офицер. — Можете проходить.
Вопреки моим опасениям, больше никаких расспросов не последовало. Даже если у стражников имелись описания проникших в Балверд лазутчиков, мы ничем не напоминали их внешне, да и было нас двое, а никак не четверо. Стараясь не выдать облегчения, я двинулся вперед, минуя солдат, сопровождаемый Элис. До последнего так и ждал, что нас снова окликнут, решив проверить более внимательно, или сверху прилетит внезапная пуля, однако все-таки обошлось.
Миновав стражников, мы вступили в тоннель, пробитый в насыпи, подпиравшей бастионы и равелины и достаточно широкий, чтобы в нем разъехались три грузовика. Потолок подпирали арочные каменные своды, освещение исходило от развешанных по стенам электрических фонарей. Именно электрических, не магических, об этом мне шепотом сообщила Элис, как и о том, что в городе имеется электростанция, построенная иномирными инженерами. По ее словам, та обслуживала цитадель Повелителей, особняки приближенных к ним аристократов, учреждения и конторы, банк и биржу, и казармы гарнизона.
Туннель вывел на окаймленную трехэтажными домами площадь. В самой ее середине находились несколько виселиц с болтающимися на них трупами. Глаза повешенных выклевали вороны, кости черепа обнажились сквозь облезшую кожу, серые рубища лохмотьями колыхались на ветру, вокруг трупов клубились мухи. Вероятно те самые бунтовщики, о которых говорил командир сторожевого поста. Меня слегка замутило, но я сдержал рвотный позыв.
Рядом на площади расположились торговые ряды, с выложенными на них строительными и слесарными инструментами, одеждой и обувью, керамической и жестяной посудой, сукном и пряжей, полотенцами и покрывалами, щетками и метлами, разукрашенными деревянными фигурками, изображавшими солдат в боевой броне и барышень в платьях, овощами и зеленью, источающей густой пряный аромат свежей рыбой. Прохожие толклись возле выставленного на продажу товара, примеряли рубашки и куртки, натягивали сапоги и ботфорты, крутили в руках молотки и топоры, зубила и сверла. Покупатели спорили с продавцами, вытаскивали из карманов кошельки, извлекали из них монеты и бумажные купюры, не обращая ни малейшего внимания на повешенных мертвецов. Обстановка стояла оживленная, от людского многоголосья звенело в ушах.