Говорят, именно там, в глубине, бьется настоящее сердце Проклятого леса – пугающе большое, крепко уснувшее, но не отнюдь не погибшее. А стерегут его покой громадные костяные кошки – знаменитые своей жестокостью, вечно голодные и поистине беспощадные хмеры…
От глубокомысленного созерцания дна собственной кружки Терга отвлек странный звук, подозрительно похожий на то, будто кто-то крутил на столе тяжелую монету. Долго так крутил. Настойчиво. Терпеливо.
Кр-р-р-рак… завертелся и упал на стол невидимый кругляш.
Кр-р-р-рак… закрутился и звякнул снова.
Кр-р-р-рак…
Поначалу Терг не обратил внимания, но теперь, когда ровный гул в помещении перестал быть монотонным и распался на отдельные голоса, в мысли ворвался грохот кастрюль и сковородок, а у побратимов закончилось вкусное пиво, этот звук стал слишком выбиваться из общего шума. И начал откровенно раздражать его чуткий слух.
Кр-р-р-ак…
Поморщившись, Терг оглядел ближайшие столы.
Где тут объявился надоедливый сосед?
Но нет, все вроде в порядке: купцы по-прежнему ведут степенную беседу, обсуждая цены, дороги, прибыли и товары. Охранники рядом с ними так же неторопливо насыщаются – ровно, неспешно, в запас, как опытные звери, знающие, что в следующий раз перекусить удастся не скоро. Руки держат на виду, оружие тут же, на лавке, прямо под ладонями; спины прямые, чуткие; чуть прищуренные глаза безостановочно шарят по залу. Вроде бы бесцельно, но на ищущий взгляд Терка немедленно холодеют и становятся напряженными. Правда, ненадолго, потому что сразу понимают, что он тут не по их душу.
Кр-р-р-ак…
А следом – тяжелый вздох верзилы у входа, и снова это надоедливое:
Кр-р-р-рак…
Вышибала испустил очередной страдальческий вздох, но не пошевелился, чтобы найти неведомого любителя крутить монетки. Сам здоровый, макушкой почти царапал потолок. Плечищи огромные, ручищи мощные. У иных ноги тоньше, чем предплечья у этого кабана, а на шею вообще взглянуть было страшно – такую никакими цепями не удавишь. Кожаная безрукавка на груди распахнулась, демонстрируя толстые пластины мышц, сама грудина волосатая, черная. Голова круглая, коротко стриженая, чтобы в драке не ухватили за волосы. Над левой бровью белел старый шрам, придававший парню еще более грозный вид. Но кожа на лице, как ни странно, была гладкой, молодой, а глаза и вовсе оказались голубыми и ясные, как весеннее небо.
Правда, на гостей вышибала не смотрел, только краем глаза следил за подозрительной троицей и чего-то терпеливо ждал.
Кр-р-р-ак…
Братья одинаковым движением подняли головы.
– Что за дрянь? – недоуменно пробормотал Брон, когда понял, что из присутствующих никто не мается дурью. – Ивер, ты слышишь?
– Слышу, конечно, – хмуро отозвался побратим. – Только не пойму, кому надо руки оторвать.
Кр-р-р-ак…
А купцы беседуют, как ни в чем не бывало. Так, на вышибалу покосятся неприязненно, а потом сделают вид, что монотонное звяканье нисколько их не раздражает. Впрочем, может, и не раздражает – слух у них не усилен специальными заклятиями, как у некоторых. Охранники, конечно, морщатся, но вопросов не задают – не положено. Местные просто пропускают мерзкий звук мимо ушей, с аппетитом доедая свой завтрак, а затем излишне торопливо уходят. И больше нет никого вокруг, с кого можно было бы спросить. Разве что на кухне поинтересоваться?
Кр-р-р-рак…
А за этим – новый мученический вздох, полный тоски и еле сдерживаемого желания заткнуть уши.
– Яш, ты чего дергаешься? – вдруг раздалось веселое из-за спины верзилы. – Не нравится?
Вышибала, не оборачиваясь, мотнул головой.
– Не. Ничо. Порядок.
– Вре-е-шь… – с удовольствием протянул все тот же голос. Звонкий, молодой, совсем мальчишечий. – Не н-дравится, значит… терпения не хватает… но это еще что. А я сейчас вот так сделаю…
По залу прокатился отвратительный полувздох-полувизг-полускрежет, будто кто-то мстительно провел ребром монетки по ржавой железке. Или по донышку глиняной миски.
От раздавшегося звука верзила болезненно скривился, а наемников просто перекосило.
Из-за спины вышибалы донесся тихий смешок.
– Ну, как?
– Н-ничего, – мужественно выдавил из себя Яшка.
– Тогда я продолжу?
– Нет!
Терг прищурился, запоздало сообразив, что возле двери имелся еще один стол – совсем крохотный по сравнению с теми, что стояли в общем зале, и он до поры до времени прятался за широкой спиной охранника. Но теперь верзила сдвинулся, и наемник различил в полумраке склонившуюся над столешницей вихрастую макушку, бледное лицо с чуть раскосыми глазами, аккуратный нос, тонкую шею, короткую черную курточку и изящные пальцы, которые снова бездумно крутанули тяжелый золотой кругляш, заставив его провернуться вокруг своей оси, а потом звонко упасть.