Что во мне меняется? Что ломается? Моя система не так работает - факт. Отбросила осторожность и просто вперед топает, без оглядки назад.
Хорошо ли это? Правильно ли? Пока не знаю, но… от того, что я чувствую – убегать совершенно не хочется.
- Мне очень нравится твое платье, – слышится в моей голове, пока кабинка лифта нас медленно спускает вниз вместе с несколькими жильцами «Федерации».
- Спасибо! – отвечаю, не переставая улыбаться. Вот дурочка…
- Люблю, когда твои плечи открыты, - Темный притягивает меня спиной к своей груди и очень нежно обнимает, - И теперь, я могу делать это… - моей кожи касаются легкие поцелуи его теплых губ.
Боже! Глаза от тяжести закрываю, ощущая как табун заразительных мурашек мой затылок обливают.
- Ты дрожишь, - замечает Лев, медленно проводя носом по моей шее.
Дрожу? Конечно, я дрожу! Его каменное достоинство упирается в мою поясницу и ох… низ живота жаром обливает.
- Лев… - это уже вслух срывается. Что он делает? На нас же люди оборачиваются.
- М? – как ни в чем не бывало отзывается. – Что не так, Рината? – возбуждающий шепот поражает мое чувствительное ухо.
Молчу. Просто дышу. Думаю, если осмелюсь открыть рот – стон вылетит.
- Привыкай, сладкая, - висок нежно целует, - По-другому не будет.
Это, ни что иное, как явная угроза. Мучительная, лишающая равновесия пытка. На что она нацелена? С ума меня свести? Так я и так на грани. Дезориентирована.
Хочу его и уже без всяких отрицаний себе признаюсь.
Ловлю себя на мысли, что впервые в жизни, не хочу идти на работу. Хочу самостоятельно нажать на кнопку 69 и нагло утянуть Льва в квартиру. Мне не терпится завершить начатое, вот прям сейчас.
Но… я, конечно, этого не сделаю, воспитание не позволит… ну и, чувство долга тоже не уймется. У Темного, неприлично серьезная работа - глобальной важности… Да и у меня две плановые операции по графику.
- Иди ко мне! – Лев неожиданно, прижимает меня к стене между вторым и третьем этажом, лестничного марша в больнице. – Ты же не думала, что я тебя так просто отпущу, Рината? – и прижимается ко мне своим твердым телом, что напрочь выбивает дыхание из легких.
- Лев, - только и успеваю выдохнуть, перед трепетным прикосновением настойчивых губ. Ох… В груди все дрожать начинает, а низ живота скручивать в тугой узел.
Он даже не целует, просто провокационно водит своими губами по моим. Дразнит.
- Поцелуешь меня? – спрашивает, вдыхая в меня свое убийственное желание.
Боже, по сторонам оглядываюсь. Может же, кто-то в нас врубиться.
- На меня смотри… - голос Темного мой взгляд возвращает. Уф… какой требовательный, аж колени дрожат. – Хочу твой язычок на прощанье… - руки крепче талию сжимают, впечатывают меня трепещущую в упругую массивную грудь.
Мамочки! Трусики бесстыдно увлажняются. Все так горячо и… и страстно.
Поцелую ли я?
Конечно поцелую, сама умираю, как хочу.
Забыв обо всем на свете, медленно тянусь к желанным до безумия губам. Осторожно касаюсь мягкой плоти языком и, боже… неконтролируемо извлекаю вслух бесстыдный, до невыносимости пошлый стон.
- Черт! – возбуждённо транслирует Лев, углубляя неистовый поцелуй. – Какая же ты сладкая, Рината! – это уже в мыслях передает, жадно сминая мои губы. – Губительно сладкая….
- Молодые люди? – неожиданно раздается около нас женский голос, - Вы в больнице, совесть имейте…
Боже… В испуге отрываюсь от губ Темного и перевожу расфокусированный взгляд на старушку.
- Она нас видит? – с тревогой в голосе спрашиваю Льва.
- Да, - быстро отвечает, головой кивая, - Я не заметил, как тень скинул…
- Боже простите… - тут же извиняться начинаю. Стыдно-то как.
- Обнаглели совсем… - не унимается бабуля, - Позорники…
Смотрю на Темного, краской заливаюсь, а он с подозрительным видом кулаки сжимает, пока старушка вниз с возмущениями спускается.
- Идем, - руку мне протягивает.
Вижу злится. Причем открыто злится. В глазах бесы, дыхание на подрыве, еще и зубы скрипят, что у самой желваки от эмоций поигрывают. Видимо, он не ожидал, что подобное случится может. Поэтому и гневается.
Покорно повинуюсь. Вкладываю свою подрагивающую ручонку в его огромную крепкую ладонь и, в полнейшем молчании позволяю себя сопроводить. Мои опешившие инстинкты намеренно заставляют держать язык за зубами. Каждая клеточка чувствует причастность к случившемуся и я, как тот нашкодивший ребенок, весь путь взглядом пол сканирую. Стыд до сих пор не отпускает мое сознание, все продолжает и продолжает ворошить мои, заливающееся беспокойством эмоции.
- Спасибо! – осмелившись, неловко выдавливаю, переступая с ноги на ногу у двери своего кабинета. – Дальше, наверно я сама… - и губы поджимаю. Совсем не знаю, что еще сказать. Переживаю.
Подумать только, еще несколько мгновений назад, в необыкновенном моменте единения я порочной сладостью упивалась, купалась в звериных ласках и по стеночке позорно растекалась, как заблудшая путана… Сейчас-же в смятении необъяснимом теряюсь. Мне хочется коснуться его на прощанье, запах в легкие втянуть, хоть чуть-чуть успокоиться, но… просить об этом побаиваюсь. У меня возникает такое предчувствие, что он жалеет о сделанном. И от этого очень тревожно, ведь я уже настроилась отдаться ему без остатка.
Смотрю в его раскалённое серебро и от пугающего волнения тереблю пальцами свое льняное платье. Что дальше? Что предпримет? Улыбнется хоть?
Жду. Секунду, вторую, третью и…
- Иди, – монотонно извлекает, после чего резко разворачивается и торопливо покидает третьей этаж, оставляя мое сердце в невыносимой панике.
Лев
- Какого хрена… Какого, сука, хрена ты тень не удержал? – ору на Темного уже сидя в машине.
- Бля, мой косяк… Увлекся, - виновато оправдывается.
- Увлекся? – кулаки сжимаю. – Ты, бл… морда бесстыжая, подло подставил меня перед Ринатой. Заставил усомниться. Я, мать твою, доверился тебе… - сквозь зубы выцеживаю.
- Блядь, а ты не думал, что я тоже ее жажду? – отражает злобу лев, - У нее нет звериного существа… Нет! – закипать начинает. – Кого мне хотеть, если не ее? Кем упиваться? У меня, на пару с тобой кукушка едет, когда Романова рядом. Я, так-же как и ты теряюсь от сладости ее языка…
Он сейчас далеко не похож на стойкого, сдержанного зверину, кем до этого момента неоспоримо являлся. Сейчас он похож на сломленного, терзающегося в муках ревнивого подростка и, блядь, я его прекрасно понимаю.
Но…
- Она человек, - глаза закрываю. – Ты навредить ей можешь…
- Рот завали… - обрывает злобно. – Я никогда, слышишь… Никогда не обижу ее, - чуть ли не ревет. Ноздри раздуты, уши торчком, ощетинился. – Её больше ты ранишь, своим невозмутимым характером. Даже не обнял девочку, а она, я чувствовал – нуждалась в этом. Она в растерянности стояла… Ожидала твоих объяснений, но ты, помешенный придурок на контроле, наплевав на нее, стал со мной разбираться.
Цепенею на месте, обливаясь холодным потом. Темный прав. Я наверно обидел ее. Сука, дебила каменного кусок.
Фак! – дергаюсь ошалело. Прокручивая в голове видеопленку.
И как быть дальше? Вернуться? В сознание ее погрузиться и прощение попросить?
Черт! Сам закипать начинаю.
- Останови! – даю команду водителю. Мне нужно воздухом подышать. Пройтись в одиночестве. Подумать.