Так повторялось семь раз. Уже на третий обнаружилось, что заклинание Никтара, переносящее его во времени, дало любопытный противовес - как только Лорд Тьмы возвращался в мир, случайный человек со светлой стороны получал иммунитет к его магии. Силы Никтара росли, как и могущество Мельхиора, только вот разрушительная мощь темной магии существенно превышала таковую у светлого волшебства. Так что только Избранный, нечувствительный ко всесокрушающей магии Тьмы, мог остановить Никтара.
Впрочем, тот каждый раз успевал прыгнуть в будущее.
За годы противостояния сложилось определенное равновесие. Мельхиор не мог лично заходить на территорию Никтара, а Никтар - на территорию Мельхиора. Светлый маг не мог победить Владыку Ужаса, так же, как Темный лорд не мог пробить оборону Белого Магистра. В общем, все были при деле.
И тут появляюсь я со своими треклятыми орешками и случайно убиваю Никтара! Возможно, Рин права, и вся эта история - действительно проделка кого-то из богов, которым надоело это вялое противостояние двух дедушек.
В дверь кто-то стукнул, выводя меня из задумчивости.
- Мой лорд, представители племен собрались в тронном зале и ждут.
- Сейчас.
Я торопливо переоделся в черные брюки и тунику, накинул сверху черный плащ. Владыка Тьмы должен одеваться соответствующе - хотя бы на глазах у подчиненных.
В тронном зале было шумно, воняло дикой смесью прогорклого жира, которым шаманы гоблинов натирали волосы и тело, дымом от факелов, какой-то кислятиной и, кажется, мертвечиной. И перебивая все эти запахи, тяжелым смрадом висел в воздухе едкий химический запах. Запах гоблинов.
Не знаю уж, почему эти твари так смердели, но факт оставался фактом. Находиться в гоблинском логове без противогаза было совершенно невозможно. Я запретил им заходить в замок, и, будь такая возможность, принимал бы отчеты исключительно в письменном виде. Но этому мешали два обстоятельства: во-первых, ежевечерний Совет был освященной временем традицией. На нем представители многочисленных кланов хвастались друг перед другом своими подвигами и достижениями. А во-вторых, гоблины были настолько тупы, что не имели письменности. И даже умнейшие из них не способны были ее освоить.
Гоблины занимали левую половину зала, справа же стояли орки. Эти ребята мне нравились гораздо больше. Сильные, яростные, в меру дисциплинированные, но способные на инициативу. Умнее гоблинов - так себе, впрочем, достижение. Порой мне казалось, что даже камни умнее гоблинов.
Страна, выбранная Никтаром для своей цитадели, называлась Оркланд, и была населена, очевидно, орками. Гоблины же не имели родины, мелкими общинами населяя весь материк. Они промышляли мелким разбоем и воровством, реже - охотой, так что местные жители ненавидели их всей душой, убивая и разоряя логова при каждом удобном случае.
Оркланд располагался на севере континента и представлял собой довольно большую долину, окруженную горами. Земли здесь были неплодородны, климат засушлив, и немногочисленные орочьи племена добывали пропитание охотой, кочевым скотоводством и грабежом. В свое время Никтар построил огромную стену, отделяющую Орклад от южных земель. Ее разрушили, когда Владыка Тьмы в очередной раз потерпел поражение, но он восстановил укрепление, вернувшись спустя пятьдесят лет. Крестьяне, пытавшиеся поселиться здесь попали в плен и были сожраны, а их поселения - разграблены и сожжены. В итоге, эту бесплодную суровую землю оставили в покое - все равно закрепиться на ней никому бы не удалось.
Северо-восточнее Оркланда находилась Ниххордика - прибрежный край с холмистым рельефом, также отделенный от южных земель непроходимой горной цепью. На юг отсюда было два пути: либо через Оркланд, либо морем, вдоль восточного побережья Адалора. Почва здесь была плодороднее, чем в Оркланде, а климат помягче, благодаря близости к морю. В Ниххордике жили люди, но из-за географического положения эта область при каждом пришествии Темного лорда захватывалась первой, становясь житницей Темной Империи. Так что переселяться сюда с плодородных и теплых южных земель никто особо не спешил, а местный люд размножался не слишком охотно. В Ниххордику стекались преступники и подонки со всего юга, а побережье кишело укромными пиратскими бухтами.