– И что? – непонимающе спросил Гаррон.
– Это – след эльфийского клинка, – спокойно пояснил Темный. – Оборотень умер всего несколько часов назад – это не подлежит никакому сомнению. Но из нас троих его никто не убивал.
– Хочешь сказать, в округе появился еще кто-то из Перворожденных?!
– Вряд ли, иначе мы бы непременно почувствовали… но наше оружие не признает чужаков: ни людей, ни полукровок. Только чистую кровь. А это определенно эльфийская сталь. Ошибиться невозможно.
– Меч? – деловито поинтересовался Весельчак, уважительно разглядывая ранку.
– Скорее – нож. С мою ладонь или чуть больше, но очень хорошей работы, – медленно проговорил Темный. – Его ударили невероятно сильно и точно, всего один раз, в единственную уязвимую точку, от которой и наступила смерть… но человек так не сможет. Да и клинок эльфийский. Признаться, я не понимаю, как и почему это произошло.
Караванщики удивленно переглянулись, но ушастый «посол» был совершенно прав: оружием эльфов невозможно сражаться без их согласия – хоть живых, хоть мертвых. Его и украсть-то сложно, а если даже получится, то своенравные, начиненные магией клинки упорно не желали подчиняться новым хозяевам и скорее пальцы отрежут ворам, чем позволят собой владеть. На них и не зарился никто, хотя работа Лесных мастеров ценилась на вес золота, а те, в свою очередь, никогда не работали на людей. Гномы – да, бывало. Гномьи клинки частенько можно встретить в руках знатных воинов и заслуженных ветеранов, но чтобы изделия эльфов покорялись смертным – никогда. Потому-то и странно все это.
Дядько негромко кашлянул, однако свое мнение оставил при себе.
– Подождите, – вдруг почесал затылок Гаррон. – А как же следы? Не призрак же это был! Вы нашли хоть что-нибудь?
– Только тем полночи и занимались, – неприязненно буркнул Элиар. – Но почти ничего не выяснили: следов на земле наш загадочный гость не оставил. Даже Таррэн не нашел.
– Но как же тогда убили оборотня?!
– Сверху, – любезно подсказал Страж. – Кто-то очень ловко подстерег его на волчьей тропе и прыгнул на холку с ближайшей сосны: я на одной ветке пару засечек углядел. Как раз там, где этот ловкач оттолкнулся ногами. Волкодлак даже не успел понять, что случилось: один сильный удар в основание шеи, и все. А наш гость, что оказал всем огромную услугу, ушел так же незаметно, как и появился – по деревьям. Мне удалось только до реки его проследить, а дальше пусто. Совсем. Ни единой отметины: ни на земле, ни на песке, ни среди камней, хотя мы прошлись вдоль берегов в обе стороны.
Аарон неуверенно потер подбородок.
– Кто его знает… может, из соседи успели до города дозваться? Подмогу послали? Или этот эльф случайно на оборотня наткнулся?
Элиар презрительно фыркнул: вряд ли кто-то из Перворожденных стал бы добровольно помогать смертным. По просьбе короля людей и своего Владыки – да, но он сильно сомневался, что Владыка Эллираэнн знал об этой мелкой неприятности. И еще больше сомневался, что даже в этом случае отправил бы кого-то из сельриллов в эту Создателем забытую глушь, чтобы избавить смертных от опасного соседства. Разве что кто-то из Темных, оказавшись поблизости, был столь же неоправданно милосердным, как Таррэн?
Герра Хатор неопределенно пожал плечами.
– Да какая, в сущности, разница? Главное, что оборотень мертв, и люди в безопасности. Аарон, вы сами дальше управитесь?
Староста с достоинством поклонился.
– Конечно, господин. Нам бы только с воротами помогли, а там мы уж отправим в город посыльного, дождемся помощи. С дровами, думается, проблем больше не будет, колодцы не пострадали, хотя с едой…
– Оставлю, сколько смогу, – успокоил его купец. – Потом и звери сюда вернутся, урожай соберете, огороды восстановите, да и соседи, небось, помогут. Родные-то у многих по селам остались? Так что на первых порах хватит, а мы и поохотиться по дороге можем. Народу много, справятся.
– Благодарю, господин Хатор. Вы, когда на обратном пути будете, не побрезгуйте, заверните снова. А уж мы отблагодарим, как требуется. Вы меня знаете, я добра не забуду.
– Будет время – заверну. Гаррон! Пускай люди сегодня отдыхают, да отсыпаются. А завтра с рассветом выходим.
Южанин понятливо кивнул.
– А с оборотнем что? Сжечь?
– Не надо, – отозвался Дядько. – Вони скоро и без него будет предостаточно. Просто прикопайте по-быстрому, и все: после эльфийской стали еще ни один волкодлак не ожил. Но если не желаете рисковать, башку ему отрубите. Так вернее будет. Желательно сейчас, пока солнце не взошло, и он не перекинулся обратно, а то потом… может, и не решитесь.
Селяне недоуменно переглянулись, но в это время громадный зверь вдруг шевельнулся, вынудив их непроизвольно шарахнуться в стороны. Длинные волчьи лапы чуть согнулись, царапнув когтями землю, затем дрогнули веки, куда-то провалилась оскаленная морда, странно зашуршала шкура.
– О, великие боги! – сдавленно прошептал кто-то. – Смотрите!
– Неужели обратно…?
– Кажется, меняется!
Оборотень вдруг весь обмяк, съежился до размеров обычного волка, длинная черная шерсть странно посерела, побледнела, а затем начала стремительно опадать, открывая изумленно-испуганным взорам бледную ровную кожу. Жутковатые на вид когти уменьшались до тех пор, пока, наконец, полностью пропали. Хвост тоже незаметно исчез. Зубы проворно втянулись внутрь. Страшная морда сперва сделалась плоской, а затем и вовсе преобразилась в совершенно обычное (человеческое!) лицо, все еще искаженное болью и неожиданным осознанием приближающейся смерти. Глаза утратили хищный желтый блеск, поблекли, а еще через пару минут перед людьми осталось лежать почти невредимое обнаженное мужское тело, за левым ухом которого провокационно блестело несколько капелек крови.
Староста быстро наклонился и недрогнувшей рукой перевернул убивца, подставив его лицо ярким солнечным лучам.
– Да это же…
– Михаль!! – пораженно воскликнули деревенские.
– Но как же?!.. – растеряно поднял взгляд Аарон. – Его же по весне… сосной…
Ивар, убедившись в том, что не бредит и лежащий перед ним человек – действительно тот, кого он знал, резко побледнел и сдавленно охнул:
– Ему же хребет перебило! Трое суток полз до дому, сам из лесу выбрался, на руках, но потом так и не встал! Только озлился очень… – он вдруг осекся, с потусторонним ужасом уставившись на мертвеца. – Да как же это могло?..
– Скорее всего, под той сосной волкодлак его и нашел, – тихо сказал Урантар. – Возможно, их там обоих прижало, случайно. Земляк ваш выжил, а оборотень только и смог, что укусить, потому-то Михаль и дополз потом до деревни: новообращенные невероятно живучи. Теперь уже не узнать, как было, но если бы тот, первый, остался жив, сейчас здесь бы лежал он. Михаль не посмел бы остаться на территории старшего зверя.
– За что же он нас так? – сдавленно прошептала какая-то женщина. – Мы ж его выхаживали, помогали, когда он не вставал. Травы собирали, отвары варили, по дому опять же… у него жена два года, как померла, вот и жил бобылем. За что такая ненависть?!
Дядько пожал плечами.
– Может, и ни за что. Волкодлаки почти не помнят, что творят в волчьем обличье, но раз он тут больше месяца бегал и поначалу не велел своим волкам вас убивать, то, скорее всего, до последнего держался. Помнил, где его дом, родные, и старался увести стаю подальше от деревни, да видно не сумел: воля зверя оказалась сильнее.
– То есть, он… защищал нас? – испуганно воскликнула Сильва.
– Наверное. Как мог. Иначе вы бы не сумели выстроить забор, и деревня пала бы гораздо раньше. Сказать он вам побоялся, что случилось, а укрыть от волков все же попробовал. Это ведь его идея была про стену? И про ров тоже?
– Его, – мертвым голосом подтвердил староста.
– Вот все и выяснили. Похороните его по-людски, что ли… он все-таки дал деревне шанс уцелеть, что для оборотня большая редкость. Видно, не сумел в нем зверь убить человека, не всего еще уничтожил… – Страж неожиданно поднял голову и торопливо огляделся. Но быстро приметил возле одного из сараев массивную фигуру гаррканца и успокоено кивнул: там, где толчется Карраш, непременно объявится и Белик, а вдвоем эти красавцы, на удивление, становились гораздо спокойнее, чем поодиночке. Значит, и тут все хорошо.