– Смотри, что ты наделал, – печально известил Карраша Белик. – Теперь они так и будут от тебя шарахаться. Нельзя было управиться с волками поаккуратнее? Хоть бы зубы прикрыл, чудовище!
Гаррканец снова вздохнул.
– Ну ладно, потерпи, малыш. Завтра с утра двинемся дальше, а там и до дома уже недалеко. Посиди тут, хорошо? Совсем недолго. И постарайся не напугать их еще больше, не то герр Хатор потом спросит с меня, отчего его кони всего за одну ночь стали похожи на выжатый лимон и дрожат, как осиновые листы? Держись, ладно? Нам никак нельзя сейчас расслабляться: ушастые слишком близко. А я потом для тебя еще сыграю, хорошо?
Карраш шумно задышал, но послушно отпустил куртку. Он не хотел оставаться здесь один, не желал проводить ночь в компании тупых копытных, но ради еще одного танца был согласен терпеливо ждать до утра. Только бы оно наступило побыстрее!
– Вот и умница, – шепнул Белик и, признательно погладив мощную холку, вдруг ласково чмокнул бархатные губы, чем заставил громадного зверя неверяще вздрогнуть: Карраш так редко получал от строгого хозяина столь явное подтверждение своей благосклонности, что временами даже начинал в ней сомневаться. Зато теперь, пользуясь случаем, он с нескрываемым обожанием ткнулся носом в гладкую щеку и нежно потерся в ответ, но пацан быстро отвернулся и торопливо вышел. Будто побоявшись собственной откровенности и присутствия невидимых свидетелей.
Обеденный зал, разумеется, был переполнен. В него набились и свои (а это почти две с половиной дюжины человек, включая возниц), и, конечно же, местные, которые поспешили вернуться с полей, чтобы своими глазами взглянуть на заезжих гостей. Не столько ради праздного любопытства, сколько затем, чтобы воочию убедиться: люди приличные, разбоя чинить не станут, им самим за топоры браться потом не придется, а жен и дочерей можно больше не прятать по подвалам.
Караванщики охотно сдвинули столы, позволяя желающим присоединиться к своей тесной компании, и добродушно посмеивались, степенно отвечая на нескончаемую череду вопросов, посыпавшихся на их бедные головы, словно из рога изобилия.
Да, едут издалека… конечно, в Бекровель! Куда тут еще можно свернуть?.. дорога-то? Да неплохая, в общем, только запущенная слегка, но пройти еще можно. Хотя уже годов через десять… что? Почему по этой пошли, а не по восточной, как все? Так она длиннее на целых три дня – в обход болот же идет! А эта – напрямик! Да и не боимся мы трудностей: народу много, от лихих людей отбиться сможем, телеги, если что, и на руках перетащим. Чай, не в первый раз! А по поводу волков… так нам есть о чем рассказать!..
Белик, поморщившись от неумолчного гомона, протиснулся между столпившимися селянами, с неприлично разинутыми ртами слушающими пугающий рассказ про страшного оборотня, и юркнул на пустующее местечко, заранее оставленное предусмотрительным дядькой. Сидеть в этой суете ему не очень хотелось, но верхние комнаты наверняка еще не готовы, а если готовы, то только те, что поспешили занять изголодавшиеся по горячей воде девушки. То-то их не видать внизу – наверняка уже вовсю плавают в чудесной мыльной лохани. Э-э-эх… но сейчас даже ушастые снобы вынуждены стойко терпеть и точно так же париться в душной комнате, как все остальные.
– Мест мало, – вполголоса предупредил Дядько.
Пацан только пожал плечами.
– Знаю. Могу и с тобой переночевать, не впервой.
– Только мы комнаты уже разыграли, – охотно сообщил с другого бока Аркан, лихо подкрутив тонкие усики. – Ты малость опоздал к раздаче, а потому вам с Урантаром досталась крайняя.
– Это которая рядом с женской? – немедленно навострил уши Белик.
Караванщики дружно хохотнули, кто-то поперхнулся горячей кашей, а воин сочувственно хлопнул воспрявшего духом пацана по плечу.
– Прости, нет. В другой стороне, как раз возле комнаты наших уважаемых «послов».
– Дядько! – немедленно вскинулся юноша, гневно сверкнув глазами. – Ты хоть бы предупредил!
– Я и предупредил.
– Нет! Про комнату!
– А что не так?
Караванщики развеселились еще больше, потому что Дядько с самым невозмутимым видом отвернулся и занялся содержимым своей тарелки, которую расторопная служанка уже успела принести. А вот Белик вспыхнул до коней волос, да так, что от его ушей можно было спокойно зажигать лучину. Затем метнул в сторону «послов» гневный взгляд, с отвращением оглядел посмеивающихся попутчиков и внезапно поднялся.
– Ты куда? – рассеянно поинтересовался опекун, нарезая тонкими ломтиками горячее мясо.
– Пожалуй, составлю компанию Каррашу, – ровно отозвался мальчишка, упрямо выбираясь из-за стола. – Ему там скучно одному, пусть хоть сегодня порадуется. С ним и переночую.
– Не боишься, что Траш потом приревнует?
– Она – девочка умная. Она поймет.
– Как хочешь, мне больше места достанется, – пожал плечами Страж и, отвернувшись, подавил тяжелый вздох: неужели это никогда не кончится? Но только Белик непримиримо сверкнул глазами и начал протискиваться обратно.
– Осторожнее! – рявкнул кто-то их местных, когда в суматохе ему наступили на ногу. – Эй! Я кому сказал! Ты мне все пальцы отдавил!
– Отвали, – огрызнулся пацан, мельком покосившись на взъерошенного парня с копной густых русых волос и короткой курчавой бородкой. Тот был бос – явно спешил поглазеть на редких заезжих гостей, а потому небольшой каблук должен был чувствительно отразиться на голой ступне. Впрочем, не насмерть, так что потерпит и, конечно же, обойдется без извинений. Нечего было стоять в переполненной горнице, как на пустой площади – не маленький, заживет.
Парень возмущенно выдохнул, когда его нагло проигнорировали, а потом еще и дерзко пихнули в бок. Да так больно, что на миг аж дыхание перехватило.
– Ну-ка, стой! – просипел он, силясь нормально вдохнуть.
– Щас! А ноги тебе не вымыть? Думать надо было, прежде чем тяпки свои выставлять наружу. Как раз туда, где по ним гарантированно пройдутся. Теперь терпи! Или ты у нас не мужик?
– Что?! – придушенно взвыл бедолага, когда острый локоть во второй раз заехал ему под дых. Случайно, конечно. – Стой! Я тебе сейчас покажу, как… ой!
Он сдавленно прокашлялся и ринулся за наглецом вдогонку, но вдруг почувствовал на локте чьи-то железные пальцы и приглушенно взвыл. Из глаз сами собой брызнули слезы, дыхание перехватило от неожиданной боли. Бедолага скрючился, скорчился, стараясь хоть немного приглушить немилосердную резь в заломленной руке, невольно присел и только после этого очень осторожно покосился за спину.
– Не тронь его, – тихо велел Весельчак.
Парень быстро-быстро закивал, враз почуяв, чем будет грозить расправа с дерзким сопляком, и, едва исчез стальной зажим, моментально испарился. Ну их, чужаков этих. Пусть подавятся. Не то еще ножом пырнут в назидание и потом скажут, что так и было.
– Спасибо, – изумленно обернулся от дверей Белик.
– Не за что, – ланниец кивнул и снова опустился на лавку, словно не заметив обалдевших лиц караванщиков, которые только и ждали, пока он сорвется и надает мерзавцу по шее. Тем более что наглый пацан действительно давно напрашивался. Но за ту волшебную ночь, когда каким-то чудом удалось во второй раз в жизни услышать живое пение эльфийской флейты, он был готов простить ему даже недавнее оскорбление.
– Э-э-э… рыжий? – донеслось от дверей неуверенное. – Слышь, кажется, я был неправ: ты хорошо разбираешься в людях. Может быть, даже слишком. Извини, ладно?