— Август, — сказал Маркус.
— Все в порядке, Маркус. — Я повернулся к Августу. — Моя судьба — освободить весь Итан.
— Но Элль сказала…
— Она напугана. У нас было предсказание о Саадедине. Ты случайно не знаешь, кто был носителем, которого они использовали?
Маркус покачал головой.
— Все, что мы знаем, это то, что он охраняет короля Альберта.
— Он действительно жив?
— Это единственное, что заставляет нас двигаться дальше. Горан знает, что если убьет его, то с таким же успехом может убить всех нас. Нет никаких причин сохранять нам жизнь, если наш король мертв. Он — причина, по которой мы держимся. Как поживает твой отец?
— Не буду врать, он сам не свой с тех пор, как потерял короля. В тот день, когда он узнал, что Елена — его дочь, для него все изменилось.
Я настроился на Елену. Она подняла щит. Я вздохнул.
— Мне нужно попросить тебя об одолжении для короля Гельмута, — сказал я.
— Конечно, все, что угодно, — ответил Маркус.
— Не говори Елене, кто такой Горан на самом деле. Попроси и остальных членов своей семьи тоже.
— Она не знает? — с беспокойством спросил Маркус.
Я покачал головой.
— Хорошо, мы не скажем.
— Подожди, кто он такой? — спросил Август. Должно быть, он был совсем младенцем, когда появились лианы.
— Тебе не о ком беспокоиться, и говори потише, — сказал Маркус, нервно поглядывая в сторону лестницы.
Том вышел, что-то проворчал и покачал головой.
— Этот огонь особенный, Блейк. Я уже давно не принимала такого душа.
— Тогда прошу меня извинить. — Маркус встал, потирая руки. — Там меня душ зовет.
Чарльз курил трубку. Мне нравился запах вишни, клена, табака. У него было довольное выражение лица, когда он сидел в задумчивости.
Том сел на стул, который освободил Маркус.
— Блейк думает, что сможет найти Максин и остальных, — сказал Август.
Том спросил:
— Есть ли способ, которым ты можешь найти кого-то, кого похитили много лет назад?
— Я могу попробовать. Если у меня есть что-то, что принадлежало им.
— Возможно, что-то есть на складе. — В голосе Тома звучала надежда.
— Как ее зовут? — спросил я.
— Лиана. Она была для меня всем. Она была беременна нашим первым ребенком, когда они забрали ее. Сомневаюсь, что ребенок выжил.
Я не знал, что сказать.
— Если ты сможешь найти ее, я буду обязан тебе всем, — сказал он.
— Ты мне ничего не должен. Это меньшее, что я могу сделать после того, что ты сделал для Елены.
— То устройство, — перебил Чарльз. — Думаешь, оно сработает?
— Так и будет. Я знаю, что так и будет. — Я кивнул. — Чарльз, ты не единственный, кто будет рисковать своей семьей. — Я вздохнул и потер лицо. Я спросил Тома: — Елена что-то говорила о сборе урожая?
Том отвел взгляд.
— Ты не сможешь скрыть свою драконью форму, Блейк. Если бы ты был таким благородным, каким нас учили, ты бы не смог смотреть и ничего не делать. Ни один дракон не смог бы. Елена потеряла бы тебя.
— Она рассказала мне об этом. Ты знаешь, какую магию они используют?
— Здесь темную. Из тех, кто не проявляет милосердия. Горан хочет тебя, это точно, и он сделает все, что в его силах, чтобы заманить тебя во тьму, если узнает, что ты здесь.
— На меня заявлены права. Я больше не могу стать темным. Елена — мой настоящий всадник, так что он умрет.
— Только не с Саадедином на его стороне.
— Я видел его в нашем предсказании. Он большой, но есть что-то, что мы с Еленой должны найти, что убьет его. — Я рассказал им подробности предсказания. Они, как и прежде, жадно слушали. Я рассказал им, почему я должен был увидеть этот праздник. Это был мой план — выяснить, кто еще жив. Если бы я мог сообщить им, что помощь приближается, и дать им надежду. Они были самыми преданными людьми короля Альберта. Они больше не делали Драконианцев такими. Я не позволю им там умереть.
— Пир — это твой план? — спросил Том.
— Я не буду один.
Я рассказал им об Эмануэле и о том, что он был драконом короля Гельмута. Если они думали, что я свирепый, то они понятия не имели, как выглядит свирепый.
По мере того, как я рассказывал, на их лицах появлялась надежда. Особенно когда я рассказал Августу об Академии Дракония.
Он хотел использовать свои способности, чтобы узнать, на что способен. Чарльз кое-чему научил его, но он не был драконом. Ему еще многое предстояло узнать о том, как заявлять на кого-то права. Это было настоящее искусство.
— Как давно пропала Лиана?