— Он был прямо здесь! — закричала она.
— Что было, милая?
— Нет, нет, — причитала она. Герберт подхватил ее на руки и позволил ей выплакаться. Он думал, что она скучает по Тане. Он безуспешно пытался связаться с ней.
Елена искала меня целый месяц. Я не мог вынести этого зрелища, но и уйти не мог.
Четыре года. Я получил всего четыре года.
***
Я много раз пытался достучаться до нее, но все, что у нас было, исчезло. Магия иссякла.
Она перестала меня искать. Я ушел от нее так же, как ушла Таня.
За этим последовали годы одиночества.
И тут это началось.
Марион позвонила, чтобы предупредить Герберта, что его разыскивает смертоносный Лунный Удар. Она звала его Фокс, но его звали Малкольм.
Плохо.
Малкольм был одним из худших Хроматических, которых я знал в своей прошлой жизни. Если он хотел убить Елену, он ни перед чем не остановится.
Двенадцать следили за Фоксом и пообещали позвонить, если он окажется поблизости.
Когда Герберту позвонили в первый раз, нам пришлось покинуть единственный дом, который мы когда-либо знали. Это было травмирующим для Елены. Мне хотелось утешить ее, но я коснулся только воздуха.
Герберт был совершенно разбит, когда мы умчались на грузовике. Я наблюдал за небом в поисках очертаний преследующих нас драконов, но ничего не мог разглядеть. Машина была поднята с земли, но через несколько секунд упала. Небольшая колония драконов напала на тех немногих, кто преследовал нас, и мы убежали.
Новое место находилось на противоположном конце страны. Поездка была долгой, как и все людские поездки.
Мы продержались там всего шесть месяцев.
Эти первые два хода были мучительными. Мы с Гербертом были начеку. На третьем месте все успокоилось. Елене исполнилось восемь, и она пошла в новую школу. Ничто не казалось подозрительным. Никаких драконов в человеческом обличье, просто обычная школа.
Затем раздался звонок.
На этот раз Герберт был более подготовлен, и мы сбежали за несколько часов до того, как они даже узнали о нашем отъезде. В процессе один из наших драконов был уничтожен охотниками.
Их осталось всего одиннадцать.
Следующее заведение просуществовало пять месяцев. Пять месяцев нормальной жизни, прежде чем Герберту позвонили еще раз. Елена и Герберт схватили свои сумки, и мы отправились в путь.
Каждый раз он выбирал самый маленький городок, который только мог найти, и снимал меблированные квартиры, чтобы начать все сначала.
Елене только что исполнилось девять, когда раздался еще один звонок.
Кто бы ни выслеживал нас, он набирал скорость.
Еще двое погибли, чтобы доставить нас в безопасное место.
В соседнем городе мы пробыли год.
Герберт думал, что это сработает, поскольку город располагался так далеко от Бермудского треугольника.
Однажды ночью он даже рассказал ей правду о том, кто она такая. Ей было десять.
— Мишка, мне жаль твоих настоящих маму и папу. Но тебе нужно…
— Нет. — Она встала и принялась расхаживать по комнате.
— Принять это. — Он закончил свое предложение. — Это твоя судьба. Ты и Рубикон принадлежите друг другу, Елена.
— Драконы, папа? — крикнула она. — Их не существует.
— Нет, существуют. Я один из них.
— Нет. — Она покачала головой. — Я тебе не верю.
— Мишка, пожалуйста. Вот почему нам приходится так часто переезжать. Не все хотят защищать тебя. Некоторые хотят причинить тебе боль.
— Это ненастоящее. Я не могу. — У нее началось учащенное дыхание.
— Драконы реальны. Пейя реальна. Она расположена…
— Нет, перестань болтать. Я никогда тебе не поверю.
Герберт изменился у нее на глазах.
— Ты что, с ума сошел? — Я кричал на него, даже если он меня не слышал.
Елена застыла.
— Черт, Герберт, — заорал я. — Елена, давай. Все не так уж плохо.
— Елена? — Герберт снова изменился и подошел ближе.
Он обернул скатерть вокруг талии, будто проблема заключалась в его наготе.
— Давай, Мишка, — рявкнул он прямо перед ней.
Ничего.
Он запаниковал, подхватил ее на руки и бросился в ванную. Он поставил ее в душ и открыл холодную воду.
Она задыхалась и отплевывалась, а затем заперлась в своей комнате. Я нашел ее в углу, завернувшейся в одеяло. Она дрожала.
— Елена, снимай эту одежду. Пожалуйста, — умолял я, но она меня не слышала. — Давай, Мишка, снимай эту одежду.
Я никогда не видел, чтобы она плакала так сильно.