Они толпой устремились ко мне. Их камеры светили мне в лицо, и все они одновременно выкрикивали свои вопросы.
— Блейк, с принцессой все в порядке? Ты ее видел? Правдивы ли эти слухи? Правда ли то, что сказал доктор? Что ты будешь делать?
Доктор отступил в сторону, чтобы дать мне возможность ответить.
— Она в безопасности, но ей нужен отдых. Ответственные за это люди дорого заплатят за эту ошибку. Я не успокоюсь, пока не найду их и не устрою им ад. Это моя Драконья клятва. А пока дайте ей время подлечиться. Идите домой. Она с близкими людьми.
Последовали новые вопросы, но я вернулся в здание.
— Это не то, что я имел в виду, — сказал Эмануэль.
— Стоп, — рявкнул я, когда мы вошли в лифт.
— С ней все будет в порядке.
— Как, Эммануэль? Перестань так говорить. Меня не было рядом, когда она больше всего во мне нуждалась. Она никогда не будет доверять мне.
— Тогда ты начнешь с самого начала. Поддержишь ее, станешь другом, покажешь ей, что она может тебе доверять.
— В этом-то и фишка доверия. Как только оно сломано. Ты никогда полностью не получишь его обратно.
— Просто будь там. Будь таким, каким она хочет, чтобы ты был.
— А это ничего не значит. — Двери лифта открылись, и Бекки бросилась ко мне.
— Она проснулась, но Констанс пришлось дать ей что-нибудь успокоительное.
— Что?
Слезы катились по лицу Бекки, и Джордж крепко обнимал ее.
— Я никогда раньше не слышал, чтобы она так боялась. Это не Елена. Елена ушла. Они сломали ее, — сказала она.
— Бекки, пожалуйста, — сказал Джордж.
В глубине зала ожидания мой отец крепко обнимал Сэмми, а мама разговаривала с Констанс. Я протиснулся мимо Бекки и Джорджа, чтобы подойти к Констанс.
— Что случилось?
— Она проснулась, но я не знаю, что творится у нее в голове. Она боялась Гельмута.
— Что? — Я смерил Гельмута убийственным взглядом.
— Блейк, — мягко сказал Эмануэль.
Но я уже был сверху на Гельмуте, схватив его за рубашку.
— Что ты сделал? Почему она тебя боится?
— Блейк, прекрати это, — закричал Эмануэль, пытаясь оттолкнуть меня от себя.
— Я не знаю. Клянусь. Я сам искал ее. Мой дракон искал вместе с тобой день и ночь. Я не имею к этому никакого отношения.
Вокруг нас собирались люди. Я отпустил его. Мой разум помутился.
— Успокойся, черт возьми, — сказал Эмануэль. — Мы не знаем, в каком настроении она находится. Я обещаю, Гельмут не имеет к этому никакого отношения. Я бы знал. Подожди, пока она не придет в себя, чтобы рассказать нам.
В тот момент я возненавидел его. Если его всадник….
— Наберись терпения. Она здесь. Она жива. Дай ей время. Возможно, есть еще одна причина, по которой она боится Гельмута.
Я медленно кивнул.
— Лучше бы он был невиновен в этом. Я клянусь тебе, Эмануэль.
— Знаю. — Слезы навернулись у него на глаза.
Я вытер лицо и вернулся к Констанс.
— Могу я ее увидеть?
— Блейк, у нее обезвоживание и…
— Я видел, как она выглядела, когда ее нашли. Поверь мне, мои воспоминания хуже твоей картинки.
Она кивнула и повела меня в комнату Елены.
Я вошел, и у меня чуть не подогнулись колени. Она была избита. Сломана. Она была такой худой, что скулы выступали на ее лице острыми углами. Констанс ждала, пока ее состояние стабилизируется, и тогда она вылечит ее должным образом. Это не имело бы значения. Ласточкокрылые могли исцелять только тело, но не разум.
Мое тело затряслось, когда я уставился на нее.
— Мне так жаль, — сказал Эмануэль, обнимая меня.
Я перестал плакать, придвинул один из стульев к ее кровати и плюхнулся на него. Я коснулся ее нежной руки, и по моим щекам покатились новые слезы.
— Обещаю, что они заплатят за то, что сделали с тобой.
***
Она находилась в отключке два дня. Бекки и Сэмми по очереди сидели с ней, и я никогда не отходил от нее.
Констанс подробно рассказала мне, что сказала Елена, когда проснулась. В этом не было никакого смысла. Она боялась, что Совет накажет ее. Вот почему она боялась Гельмута.
Мэтт приезжал на три дня после того, как они нашли ее. Он взял показания у пары, которая нашла ее, и взял образцы, пока она спала. Я должен был дать согласие, что казалось неправильным. Они обращались с ней так, словно она была моей собственностью. Я ненавидел это.
Мы все думали, что Мэтт знал, что Елена была принцессой, но он, очевидно, занимался сложным делом, не имея представления о том, что происходит в Пейе. Он был взбешен тем, что я солгал ему в ту ночь, когда он спросил меня напрямик. Дракон всегда знает.