— Не надо. Все спят. Я не хочу…
— Прекрати. Он сделает все в мгновение ока, Елена.
Это был первый шаг.
Она собиралась что-то съесть. Она встала с кровати. Она подавала признаки того, что хочет жить.
— Привет, Пит, ты не против приготовить Елене что-нибудь поесть?
— Что? — спросил он потрясенным тоном.
— Она здесь, со мной, и готова покорить весь мир, но она немного голодна…
— Это не проблема, Констанс. Что-нибудь конкретное, чего бы она хотела?
Тишина.
— Удиви ее, — сказала Констанс и отключила звонок.
— Видишь, вот так просто. Тебе нужно было только попросить, милая.
Я помогу Питу приготовить все ее любимые блюда.
Я использую все возможные шансы, чтобы показать ей, что мне не все равно. Я нашел его на кухне. Он подпрыгнул, когда увидел меня, и схватился за сердце.
— Блейк, ты напугал меня.
— Ну, я — Рубикон. Нужна какая-нибудь помощь?
— Ты знаешь… конечно, знаешь.
Я усмехнулся.
— После ее возвращения мне пришлось вести себя немного подло, просто прятаться в тени и, ну, в общем, ждать этого дня. — Я выдавил мягкую улыбку.
Шеф-повар тоже улыбнулся.
— Мы все ждали этого дня.
Он налил нам обоим бренди, пока мы готовили любимые блюда Елены.
— Это что-то вроде Рубикона или Дента?
Я усмехнулся, но ничего ему не ответил.
— У меня есть несколько теорий о том, что такое дент.
— Ты не веришь, что это заклинание?
— Ни капельки.
— Хорошо, это не так. Итак, что же это за теории?
Он раскладывал их, пока я нарезал ингредиенты. Я посмеялся над большинством из них, но его последняя была довольно близка к истине.
— Эта теория нравится мне гораздо больше, чем все остальные, — сказал он. — Это объясняет, откуда ты так много знаешь о своих всадниках.
— Это классная теория, Пит, но дент — гораздо больше.
Он хмыкнул.
— О, Блейк, любопытство убивает меня.
Я рассмеялся.
— С ней все будет в порядке. Я знаю это, — серьезно сказал он.
— Да, я просто не понимаю, почему ей пришлось пройти через все это, — сказал я.
— У меня также есть теория на этот счет.
— Ты уверен, что ты не Коронохвост?
Он рассмеялся.
— Я жду.
— Ничто не происходит без причины.
— Знаю. — Я сел на один из стульев на его кухне, пока он ставил в духовку все маленькие блюда, которые приготовил для Елены.
— Ужасно то, что с ней случилось, но думаю, это был единственный выход.
Он начинал выводить меня из себя.
— Единственный выход для чего?
— Чтобы ты наверстал упущенное.
Я покачал головой. Мне не понравилась эта теория.
— Я помню, как увидел Елену в первый раз, — продолжил он. — Она была похожа на маленькую мышку, до смерти напуганную тем, что оказалась в стране, наполненной магией и драконами. Но с каждым днем она становилась сильнее. И когда все выяснилось, кто она такая, маленькой мышки больше не было. Там был дракон. Больше, чем Рубикон. — Слезы наполнили его глаза. — Я гадал, как, черт возьми, ты мог ей когда-нибудь понадобиться? Ей никто не был нужен. Поэтому думаю, что-то настолько плохое, как это, должно было случиться. Что-то должно было сломать того человека, которым она стала, чтобы ты мог восстановить ее. Вырасти вместе с ней в сильное целое. Это единственный способ для такой, как она, когда-либо в ком-то нуждаться.
Слезы навернулись мне на глаза, когда он закончил. Я вытер их. Это была моя вина, все это было по моей вине. Но шеф-повар был добр, и мы обсудили его теорию. Мы даже немного подробнее поговорили о том, кем была Елена, когда она впервые приехала в Пейю, и как он видел Елену со своей точки зрения.
Духовка зазвенела, и шеф пошел вытаскивать все противни.
Я подумал о том, что он сказал о том, что она слишком сильна для меня. Я мог любить ее, этого было достаточно. Но она больше не была тем человеком. Она была измучена до мозга костей. Хуже всего было то, что она не нуждалась в моей помощи.
Шеф выложил все ее любимые блюда на поднос.
— Ты идешь?
— Не-а, — сказал я. — Мне нужно хорошенько выспаться.
Мы вышли, и наши пути разошлись у лестницы. Я поднялся по ступенькам обратно в свою комнату, а слова Пита все еще крутились у меня в голове. Я устраивал беспорядок везде, куда бы, блядь, ни пошел, и самым большим беспорядком для меня была она и то, кем она была сейчас.
Я никогда не прощу себе этого. Никогда.
***
На следующий день я сказал Бекки, чтобы она успокоилась. Ее настроение убивало меня.
— Это не смешно, Блейк.
— Она связалась со мной прошлой ночью, королева драмы.