Она стала Рубиконом, и вместе с этим появилась новая надежда.
Люциан, возможно, и ушел, но был другой, который мог убить меня, когда я стану слишком темным. И что я должен был обучить ее как можно скорее, потому что я был свирепым, а Елене нужно было стать свирепой. Я не хотел разрушать свой мир.
— В ту ночь, когда ты сказала мне, что не можешь этого сделать, что ты любишь меня… Мне пришлось солгать, Елена.
— О чем? — Она медленно закрыла глаза, а затем открыла их еще медленнее.
— О том, что ты заставляешь меня чувствовать себя нормально, когда я с тобой. Я не хотел этому доверять, так что я могу понять, почему ты этому не доверяешь. Это был двусторонний поток. Я просто был слишком труслив, чтобы думать, что это продлится долго.
Я рассказал ей, что чувствовал по поводу нашего совместного времяпрепровождения. Я признался во всем. Каждый раз мне хотелось поцеловать ее.
— Но я знал, что то, что тебе предстояло сделать, будет трудным, поэтому мне пришлось дистанцироваться от тебя, чтобы однажды ты смогла это сделать.
— Той ночью ты разбил мне сердце. — Голос Елены дрогнул.
Я хмуро посмотрел на нее, и она отвела взгляд, в ее глазах блестели слезы.
— Часть меня тоже сломалась, Елена. Когда я произнес эти слова. У меня не было выбора, так как я был темным. Я не хотел, чтобы ты была там со мной. — Это было трудно объяснить, но я собирался попытаться. — Тебя окружал этот свет, даже когда ты была драконом. Мне нравился этот свет. Я боялся, что если ты останешься со мной, этот свет померкнет, и одно это меня бы доконало. Я был трусом, ладно.
Она вздохнула.
— Я был так глубоко погружен в это, что даже не думал, что, возможно, твой свет сможет вытащить меня из тьмы. В то время так и было, потому что я не чувствовал и половины того, что обычно чувствую, когда нахожусь рядом с тобой. Так что да, я солгал в ту ночь, думая, что защищаю этот свет.
Она просто уставилась на меня.
— Я знал, что то, что ты чувствовала, было реальным, потому что для меня это тоже было реальным, но я также знал, что ты никогда не уничтожишь меня, поэтому я должен был сказать тебе, что это я виноват в смерти Люциана. Я не думал, что это сработает. — Я вздохнул. — Но потом ты разозлилась, и проявился твой розовый огонек. Я знал, что наконец-то достучался до тебя, превратив то, что ты испытывала ко мне, в правильное чувство, что ты могла уничтожить меня, не причинив при этом боли. — Молчание затянулось, пока я думал о том дне, а потом у меня на глаза навернулись слезы. Я всхлипнул. — О чем я не договаривал, так это о том, что когда ты пообещала наконец убить меня, когда придет время, этот свет просто исчез. Я знал, что зашел с тобой слишком далеко. Что ты действительно ненавидела меня, и это довело меня до крайности.
Она удивленно посмотрела на меня.
— Свет исчез?
Я кивнул.
— Грег и Эдди вкололи мне успокоительное в нужный момент, и совет приказал держать меня в таком состоянии до тех пор, пока кто-нибудь достаточно храбрый не выступит с заявлением прав.
Я улыбнулся, и затем мы начали говорить о ее заявлении прав. Как она была умна и не просто одурачила меня, преподав мне урок благодарности, но и как она одурачила всю Пейю.
Елена тоже призналась в своей тьме, и я мог видеть, что она все еще чувствовала себя дерьмово из-за желания убить Ченга.
Я притворился, что Ченг мне этого не говорил, и озвучил это вслух.
Она кивнула.
— К твоему сведению, если бы я была Рубиконом, у меня не хватило бы ни сил, ни воли держаться за хорошую сторону, Блейк. Я так быстро забыла о своей хорошей стороне и встретила тьму с распростертыми объятиями. Так что я тоже солгала в тот день, когда сказала, что все, что тебе нужно было сделать, это держаться, чтобы не стать темным.
— Не говори так, Елена.
— Это правда. Я не так сильна, как ты думаешь.
— Тебе не нужно быть такой сильной. Я сильный.
Я снова улыбнулся и продолжил разговор о заявлении прав. Какой преданной выглядела Елена, когда узнала, что Ченг обманул ее, и я смеялся над тем, как она притворялась беспомощной жертвой. Но какая-то часть меня знала, что это было не так. Что я собирался увидеть собственную задницу.
А потом она отказалась заявлять на меня права.
— Когда ты заговорила о смерти Брайана и Люциана, о том, что я всегда знал и что лгал тебе, часть меня хотела показать тебе, что это не так. Наверное, глубоко внутри меня все еще хранилось что-то хорошее. Услышав эти слова, слетевшие с твоих губ, о том, что я ничего этого не заслуживаю, это поразило меня сильнее, чем ты думаешь, и я понял, что это был мой самый последний шанс. Я думал, что ты собираешься убить меня, когда я боролся изо всех сил, что у меня были. Девушка, которая даже не знала о драконах и магии, та девушка исчезла. И когда я, наконец, увидел это, это сломило меня, и все внутри меня просто сдалось. Мой разум же нет. Это было так, как если бы он был само по себе, но мое тело не могло сопротивляться. Оно больше не хотело сражаться. — Я глубоко вздохнул. Вероятно, это было слишком честно. А потом я рассказал ей о том, как потом все забыл. Мои воспоминания вернулись, за исключением того времени, когда я тренировал ее.