— Я никогда не остановлюсь, Блейк. Никогда, я слишком сильно люблю тебя.
— Нет, тебе нравится моя внешность, Табита.
— Это неправда.
Я потер лицо и вздохнул.
— Ладно, я не хочу так поступать, но ты не оставляешь мне выбора. Ты не имела права разговаривать с Еленой так, как ты это сделала сегодня вечером.
— Ты сказал мне сражаться за тебя, — тихо прошипела она.
— Я забыл. — Мой голос звучал раздраженно.
— Что забыл?
— Гору, Табита. Я не мог вспомнить гору после того, как проснулся. Я хотел убить сукиного сына, который научил Елену всему, сделал ее такой сильной и придал ей уверенности, чтобы заявить на меня права. — Я рассмеялся. — Я не знал, что это был я.
— В твоих словах нет никакого смысла?
— Питер — не твой Дент. Вот почему все это не имеет для тебя никакого смысла. Вот почему с Дентами за этапом тупика так чертовски трудно наблюдать, потому что мы забываем о наших всадниках и о том, кто они на самом деле.
— Какое, черт возьми, отношение к этому имеет гора?
— В то время у тебя были все причины быть неуверенной в себе из-за Елены. Потому что я был по уши влюблен в нее.
Слезы застилали ей глаза.
— Ты лжешь.
— Раньше да, больше нет.
— Я буду продолжать бороться.
— Ты только зря потратишь свое время.
— Нет.
— Табита, прекрати это? Я не люблю тебя. Я никогда не любил. Я был преисполнен вожделения, когда дело доходило до тебя. Есть огромная гребаная разница между похотью и любовью.
— Хорошо, тогда, если ты забыл о дурацкой горе, когда она вернулась, а?
Я покачал головой и улыбнулся.
— Ты знаешь, что должно произойти, чтобы появился дент, ты сама мне говорила, Табита.
— Да, дракон должен поцеловать их, и они должны ответить.
Я кивнул.
— Это вернулось в ту ночь, когда она освободила меня. Один щелчок, — я щелкнул пальцами. — Вот почему я поцеловал ее.
— Но заклинание Дмитрия, Блейк. — Казалось, она вот-вот заплачет.
— Меня, блядь, не волновало его гребаное заклинание, Табита. Я любил ее так сильно, что готов был умереть. Перестань тратить свое время впустую, ведь я любил ее еще до того, как встал дент.
Я встал, взял свой поднос и отошел к другому столику, прежде чем сказать еще что-нибудь.
Я чувствовал себя дерьмово из-за всех тех гребаных вещей, которые я сделал с Табитой, но ей нужно было забыть об этом.
Я больше не принадлежал ей. Я никогда ей не принадлежал.
Я покончил с едой и отправился в лазарет.
Мои тетя и кузина, вероятно, собирались скоро уехать.
Анук чуть не набросилась на меня, когда увидела, и я рассмеялся. Я так сильно скучал по ней.
— Слышала, у тебя сегодня были неприятности?
— Кого это волнует?
— Блейк, — донесся голос Констанс из ее кабинета в лазарете.
Я прошел с Анук и увидел, что тетя готовит кое-какие вещи для врача, который сменит ее во время перерыва. Она будет собираться до поздней ночи. Дракония будет чувствоваться совсем по-другому без нее.
Она просто посмотрела на меня.
— Ничего не произошло. Серьезно, Констанс.
— Тебе пришлось сделать это во время Полета?
— Да, это был единственный способ.
— Не надо мне этого вздора. Елене нужны ее занятия. Тебе тоже не помешало бы немного.
— Моя связь с ней важнее, чем несколько дурацких уроков, — пробормотал я.
Анук рассмеялась, и я улыбнулся, все еще глядя на тетю.
— Я впечатлена, Смельчак. Ты действительно изменился. — Энни толкнула меня.
— Ты даже не представляешь, — Констанс с любовью улыбнулась ей и снова посмотрела на меня.
— Да ладно тебе. Все было совсем не так.
— Итак, где вы были? — Тетя хотела знать.
— Я отвел ее в укромное местечко, извинился за все то дерьмо, что натворил. Это было чертовски хорошее извинение.
— Держу пари, если оно заняло так много времени, Блейк. — Похоже, она все еще не была в восторге от нашего исчезновения, но Энни сочла это забавным.
Я усмехнулся, когда она чуть не согнулась пополам. Она всегда так легко смеялась.
— Значит, она наконец-то собирается дать тебе еще один шанс?
— Ага, — сказал я, и тетя улыбнулась.
— Я рада.
Я посмотрел на кузину.
— Ну и как тебе свобода, Желешка?
— Замечательно, но мама подсаживает мне пиявку.
Я рассмеялся.
— Лео? — Я посмотрел на Констанс, и она кивнула.
— Он один из хороших. Он творит чудеса с такими печальными случаями, как у тебя.
Констанс бросила в меня пледом, и Энни рассмеялась.